Царь горы [СЛЭШ 18+!]

Северус видел его всяким, но впервые — таким, как есть. Гарри стоял неподвижно, без всякой позы, без слов, без гримас, без улыбок, немного сгорбившись и опустив руки. Глаза его были не печальными — безрадостными. Маленький, глупый человек, один, лицом к лицу со вселенной. Он был красив и напоминал одичалого зверя, который с непонятной тоской глядит на человеческое убежище.

Северус подошёл ближе и, наклонившись, вытер платком запачканную землёй табличку. Конечно, это была та девочка — Мадди.

— Я очень её любил.

Северус отвёл его к соседнему дереву. Хотя было прохладно, они сели на траву. Северус молча протянул руку и обнял его, опершись спиной о дерево. Гарри склонил голову. Так они просидели довольно долго, глядя на безмолвные ряды крестов и не говоря ни слова, пока не стало слишком холодно сидеть на земле. Гарри держал его за руку крепко, как будто у них было одно только это мгновение, а к закату им самим предстояло превратиться в молчаливые кресты.

В тени дерева они поцеловались. Гарри нежно улыбнулся.

— А я, молодой и наивный, думал, что на кладбище можно только страдать.

— На земле не найдёшь другого места, настолько полного смыслом и умиротворением. Тут всегда знаешь, что важнее всего.

Гарри подошёл к серому кресту и мягко положил на него руку.

— Спи спокойно, — проговорил он с лёгкой грустью.

— Я всегда буду чувствовать свою вину, — добавил он. — Я хотел её спасти, только плохой я спаситель. Я знаю, что не могу спасти всех, но от этой мысли почему-то не становится легче.

— Люди настоящие, требовательные люди, сильные, наделённые чем-то большим, чем банальное тщеславие и жажда власти, способные дать больше, всегда будут брать на себя ответственность за происходящее в мире, за боль, которую они не сумели предотвратить. И это правильно, это хорошо, потому что они несут другим великий пример борьбы. Всё, что есть сегодня и будет завтра у человечества, — результат этой борьбы.

В машине они некоторое время молчали, а потом Гарри сказал:

— Человеку нужно очень мало и в то же время очень много. Чуть больше понимания и сострадания — самую малость, но отыскать это нелегко.

— Ищи в себе.

— К своему собственному сердцу — самый трудный путь.

— Ты же не ищешь простых путей.

Северус не поддержал дальнейший разговор, потому что Гарри был прав. Дольше всего он шёл к Гарри, а Гарри оказался для него самым близким.

По мере их приближения к дому, где вырос, Гарри становился всё более напряжённым. Эти неуловимые изменения Северус заметил ещё в самолёте, но в Палермо они стали очевиднее. Остановившись по пути, он переоделся в чёрный костюм и нацепил на себя галстук из белого атласа, сразу став каким-то картонным. Его обычная улыбка исчезла, и Гарри хмурился, а потом его лицо, обычно такое выразительное, стало бесстрастным. Гарри напомнил себя прежнего, такого, каким Северус увидел его впервые.

Северус умел читать лица. Сам он был малообщителен и редко поддавался влиянию чувств, но ему нравилось наблюдать. Гарри был крайне эмоционален — довольно неудачное качество для молодого мужчины, попавшего в мир криминального бизнеса. Неудивительно, что и сам Гарри, и его так называемые наставники старательно пытались вытравить из него импульсивность. Северус готов был согласиться, что Гарри провёл колоссальную работу над собой, почти перекроил себя заживо: если бы лоботомия позволила ему и дальше удерживаться в этом мире, Гарри пошёл бы на неё без колебаний. Эти отчаянные попытки стать своей противоположностью вызывали у Северуса боль сродни зубной и желание уберечь Гарри от него самого.