А. С. Хомяков – мыслитель, поэт, публицист. Т. 1 [litres]

Единство в многообразии не исключает и анархию, по сути своей не связанную с соборностью и соборной свободой. Когда славянофилы определяют соборность как свободное духовное единство, они делают шаг вперед в раскрытии содержания этого понятия. Соборность, в их представлении, не естественно-природное единство, а духовно-нравственное, а в более тесном и коренном смысле – религиозно-нравственное, средоточие которого – единая святая соборная и апостольская Церковь, представляющая, как писал Хомяков, «единство Божьей благодати» в открытых ей и ею живущих разумных творениях, свободно «покоряющихся» благодати[1441].

Отличая православный взгляд на соборность как свободное единство от исторически распавшихся на Западе определенностей ее, часто пользуются положениями, выработанными Хомяковым и сведенными Вл. Соловьевым в формулу: католицизм – единство без свободы, протестантизм – свобода без единства; православие – единство в свободе и свобода в единстве. Формула эта повторялась, критически выверялась и уточнялась, конкретизировалась в последующем развитии русской философии, а в последние годы закрепилась также в наших философских энциклопедиях и словарях.

Соборная свобода, как и соборная форма единения, осуществляется в делах не только церковного православия, но и в мирских, поскольку они также ориентированы на религиозно-нравственный идеал. Сравнение соборной общности с муравейником, соборного начала с роевым началом вводит в заблуждение, но таков сознательный прием противников идеи соборности (а во втором случае даже ее недальновидных сторонников). Это – натуралистический подход, затеняющий духовность и нравственность, нивелирующий духовную свободу участников соборного единства.

Адекватным является сравнение соборного начала с «хоровым» (вариант: с «симфоническим») началом – сравнение, к которому прибегают вслед за К. Аксаковым В. Иванов, Н. Бердяев, Л. Карсавин, П. Флоренский. Существенной особенностью стиля, своеобразно раскрывающегося в «многоголосости» русской народной песни, считает последний, была «полная свобода» всех голосов, «сочинение их друг с другом, в противоположность подчинению <…> русская песня и есть осуществление того “хорового начала”, на которое думали опереть русскую общественность славянофилы»[1442].

Так понимаемое единство многообразного отличается от плюрализма, тоже утверждающего индивидуальную свободу. Но плюрализм не являет собой той внутренней сплоченности многообразного, какая есть в соборности. Соблазнами плюрализма мнений в нравственно-религиозной и интеллектуальной области нередко пытаются, и небезуспешно, подменить общую для всех истину множеством разноречивых мнений и тем самым разлагают соборную душу народа.