Железные амбиции. Мои победы с Касом Д'Амато [litres]

Глава 5

2 октября 1980 года стало для Каса черным днем календаря. Мы поехали в Олбани посмотреть поединок между Мухаммедом Али и Ларри Холмсом по кабельному телевещанию. Мухаммеда Али все уже давно почитали как бога. Кас говорил, что ни у кого в боксерском мире нет такого боевого духа, как у Али. В глазах моего учителя этот человек был квинтэссенцией боксера, и не только из-за своего высочайшего мастерства, но и с психологической точки зрения. «Али самый великий, потому что он любит себя», – говорил Кас. И он искренне верил в это. Ему нравились парни, готовые на скандальные, самые невообразимые поступки, обожавшие тот же базар, что и он сам. В этом плане ему наверняка пришелся бы по душе Канье Уэст[54]. «Этот мужик знает, о чем говорит», – сказал бы Кас.

Каждый день Кас уверял меня, что я самый жестокий и свирепый боксер всех времен, и если я буду беспрекословно слушаться его, то стану непобедимым. Когда он впервые произнес это слово, оно поразило меня до глубины души. Кас рассказывал о подлых боксерах и о благородных бойцах – таких, как Бо Джек. Но когда он начинал говорить об Али, становилось понятно, что это просто исключительный спортсмен.

– Али скорее похож на модель, чем на чемпиона в тяжелом весе, ведь так? – спрашивал он. – Но если ты возьмешь дробовик и выпалишь в этого парня из обоих стволов – бах! – и от него после этого хоть что-то останется, то тебе будет лучше убраться к черту, потому что он попрет прямо на тебя.

Я часто слышал подобные разговоры между Касом и его приятелями, которым было за семьдесят: «Этот парень? Его можно одолеть, только убив». Теперь о боксерах такого не услышишь.

Насколько Кас любил Али, настолько же он ненавидел Холмса. Это был выдающийся боксер, но он пришел после Али и просто не принадлежал к категории бойцов, которых уважал Кас. Возможно, у моего наставника были личные счеты с теми, кто продвигал Холмса. Не могу ничего сказать по этому поводу. Единственное, что, по его словам, имело значение, – это тренировки и перспектива стать лучшим боксером в мире. «Твоя главная цель, – определил он, – нокаутировать Ларри Холмса. Я не хочу слышать никаких оправданий, мне нужен результат». Твоя ценность как человека была пустым звуком. Только победа имела смысл. «Лучший в мире боец». Только об этом он готов был говорить.

– Твой мозг тебе не друг, Майк, – поучал Кас. – Он жаждет удовольствий, но время их вкушать еще не пришло. Когда необходимо трудиться, твой разум предпочел бы заняться чем-то другим. Он иногда совпадает с тобой в намерении поработать, но не готов делать это все время, когда нужно пахать. Поэтому тебе надо идти своим путем, при этом не позволяя мозгу превращаться в твоего врага.

У Каса сущестовала теория: если поджечь вещество, можно узнать его сущность. Ты увидишь, во что оно превратится – в пепел или в стальной клинок, способный одолеть любую силу. Таковы были его принципы. Огонь мог стать для человека несчастьем, или испытанием психики, или проверкой уверенности в себе. Кас всегда ратовал за то, чтобы использовать это внутреннее пламя для достижения успеха. Увидев в новостях чемпиона по велогонкам, мой учитель тут же принимался прикидывать, как бы превзойти этого парня, как победить его. Он говорил: