Дело о деньгах. Из тайных записок Авдотьи Панаевой [litres]

Что делал Огар – в, в то время как решался вопрос о последних крохах его когда – то миллионного наследства? О, он не унывал – обдумывал вопросы мирового порядкаьи между делом пленил сердце уездной барышни. Барышню звали Наталья Тучк – ва, была она младшей дочерью соседа Огар – ва по имению, бывшего декабриста.

Не перестаю удивляться мужчинам, в особенности своим современникам. Как безобразно складывались их личные судьбы, как не умели они удержать женщину, как даже не думали бороться за нее, как не удавалось им сделать ее счастливой! И сами, вследствие этого, были они несчастливы и жалки.

Из окружавших меня мужчин только Николай Гаврилович проявлял подлинно мужские качества в семейной сфере. Остальные, такие как избалованный женским вниманием, но так и оставшийся холостым Тург – в; променявший семейный очаг на кафешантан Пан – в; женившийся в преддверии смерти на девушке, взятой им из «заведения», Некр – в; побывавший в краткосрочном браке с французской модисткой, а затем занятый исключительно собой Бот – н; и наконец, покинутый двумя женами, кончивший жизнь в компании женщины с лондонского дна Огар – в, – все они являют собой образцы тогдашнего «слабого» мужчины, не способного взять на себя ответственность за женщину и семью.

Есть еще одна – потаенная – сторона проблемы. Слабые развращенные мужчины были по большей части завсегдатаями злачных мест и передавали своим подругам и женам подхваченные ими «под красным фонарем» болезни. Бедные жены страдали безвинно! Нет, я не устану повторять, что всякая женщина моего времени была намного нравственнее и благороднее практически любого встретившегося на ее пути мужчины. Таков итог моего печального опыта.

Удивительный парадокс! Мари, за несколько лет до того решительно оставившая своего мужа, Мари, «влюбленная» в Сократа Воробьева, Мари, которую охватывало раздражение при первых звуках голоса Огар – ва, – эта самая Мари безумно ревновала его к его новому увлечению. Впоследствии, при личной встрече с Мари в Париже в 1850 году, у нас беспрестанно возникал разговор о молодой Тучк – ой. Мари не терпелось узнать о ней как можно больше. Красива? Умна? Чем могла привлечь Огар – ва? Я с легким сердцем могла сообщить своей страдающей от ревности подруге, что Тучк – ва собою не хороша. В этом смысле Мари, с ее яркой внешностью, изяществом, горячим взором черных глаз и присущей ей светскостью, – могла запросто уничтожить двадцатилетнюю провинциалку.