Первые перелеты через Ледовитый океан

Вскоре белоснежный скоростной моноплан убрал шасси, обогнал наш тихоходный «АНТ-25» и, сделав перед нами прощальные виражи, скрылся в утренней дымке. За ним отвалил и предок нашей машины «АНТ-6».

Внизу леса Приволжья. Солнце уже высоко и пригревает Чкалова основательно. Он попросил термос, чтобы утолить жажду глотком чая с лимоном.

Вот и Череповец. Валерий полон воспоминаний детства и ранней юности и жадно разглядывает хорошо знакомый город. Здесь он начинал учиться на мастера котельного дела.

Я делаю очередные записи в штурманском журнале. Высота 1200 метров. В кабине тепло, и поэтому отопление еще не включаем.

За спиной Чкалову, на койке, я раскладываю большой мягкий спальный мешок из собачьих шкур. Отто Юльевич Шмидт считает такие мешки лучшими и лично рекомендовал их Чкалову. В это время Валерий просит меня жестом к себе и произносит поразившую меня фразу:

— Лечу, Ягор, а сам думаю, почему же нам никто не рассказал, как нужно себя вести среди американцев, что говорить, как держаться?

— Да кто тебя должен учить! — успокаивал я друга.— Ты же коммунист... Представитель советского народа.

— Это все известно. А вот наркоминдел мог бы посоветовать...

— Сам разберешься не хуже Литвинова,— говорю я Чкалову.— Важно, Валерий, долететь, а там будет видно. Да и полпредство не зря там заведено...

— Долететь мы обязаны! — сердито отрезал Чкалов и со злостью прокричал мне: — А чего ты болтаешься, не спишь? Ложись-ка лучше...

Чкалов начал набирать высоту 2000 метров, как того требовал график полета, составленный милыми и умными Тайцем и Ведровым. Это соответствует установленному режиму. А вот температура наружного воздуха минус 4° подозрительна и опасна. Верхний облачный слой уже настолько близок, что от его влажного касания сразу отсырели стекла кабины и прохладные пары воздуха чувствуют голые, без перчаток, руки. Солнце отрезано хитрыми тучами. И вдруг белая, безмерная и таинственная облачная муть настолько плотно окутывает самолет, что не видно концов ярко-красных крыльев.