Первые перелеты через Ледовитый океан
- Автор: Байдуков Георгий Филиппович
- Год: 1977
- Язык: русский
- Год: Детская литература
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Первые перелеты через Ледовитый океан». Краткое содержание книги:
— Ну что, видно там бороду Отто Юльевича и белых медведей? — шутливо кричит мне Валерий, когда я между летчиком и правым бортом фюзеляжа пробиваюсь назад, будто сквозь заросли кустарника или бурелома в лесу.
— Не спеши, может, еще встретим их,— отвечаю я.— Семь часов не видим земли, а у Саши, как назло, выбыл секстант. А помнишь, тебе штурман рассказывал, что без астрономии в Арктике много не налетаешь... . .
— Да ну тебя, Егор! Валяй к Сашке, он, поди, совсем ухайдакался...
Беляков, устало наклонив голову, силился принять радиограмму. Его посиневшие губы и резко очерченные морщины говорили об утомленности. Александр Васильевич старше Валерия на семь, а меня — на десять лет. Но его жизнестойкость повыше нашей. Вот что значит строго следовать режиму!
Внимательно рассматриваю бортжурнал и вижу, что за последние часы полета нет записей астрономических измерений, и поэтому, куда нас снесло, какой дует ветер на высоте полета нашего «АНТ-25», неизвестно. Слегка поругавшись на этот счет со штурманом, я в 14 часов 25 минут принял от него вахту. Саша, не теряя ни минуты, укладывается на постель, но его длинные ноги не умещаются на койке-подмостке, и неуклюжие унты смешно выглядывают из-за радиостанции, изредка пошевеливаются и кажутся забавными куклами-зверьками.
Беляков обычно засыпает быстро, а уж в этом случае — мгновенно.
Я взял секстант и, убедившись, что пузырек его уровня катастрофически мал, положил умирающий прибор на трубу внутреннего отопления машины, чтобы разогреть его.
Чкалов перестал оборачиваться назад и показывать мне жестами, как наш чапаевец использует досуг. Впереди командир увидел темнеющее небо, значит, Циклон Циклонович — так мы дружески прозвали Альтовского — правильно наворожил: вторая область низкого давления широко расставила сети, чтобы захватить в облачный плен наш краснокрылый корабль, который летит на высоте 3000 метров, при температуре минус 10°.
Через полусферический фонарь солнечного указателя курса я тоже увидел, что впереди нас поджидает циклон. Нужно было торопиться использовать солнце: ведь почти восемь часов продолжается наше неведение точности маршрута. Тем более, что сомнерова линия в данный момент должна лечь вдоль меридиана, а это и даст ответ, куда и насколько унесли всесильные ветры наш воздушный корабль.
Я пролез к Чкалову, чуть не зацепив за лицо Белякова, который спал кротко, как ребенок.
Попросив командира точнее держать курс и горизонтальное положение самолета, вернулся к столику штурмана и взял разогревшийся секстант в руки. Видимо, даже Ньютон, открыв закон тяготения, так не радовался, как я, увидев, что пузырек уровня секстанта расширился до нужных размеров и теперь можно измерить высоту солнца. Это мною было проделано трижды подряд, и в 14 часов 42 минуты я записал в бортовой штурманский журнал, что нас снесло вправо и, можно предполагать, мы пройдем через западную часть архипелага Земли Франца-Иосифа.
Чкалов уже забрался на высоту 4000 метров. Наружная температура упала до минус 24°. В кабине стало холодновато, несмотря на включенное отопление. Наш командир часто оглядывается назад, знаками показывая, что погода ухудшается. В 17 часов наступила моя смена. Я понял, что снова предстоит слепой полет, и разбудил Сашу.
На высоте 4000 метров, скорчившись в три погибели — не так легко было в тесноте пробраться на пилотское место,— мы быстро и ловко сменились с Валерием.
— Подыши кислородом...— прокричал я ему.
Но Чкалов остался рядом и стал немедленно подкачивать давление в бачке антиобледенителя воздушного винта. Я подобрал температуру подогрева карбюратора, включил все гироскопы на питание от мотора и, развернув самолет точно на север, полез в темную облачную муть циклона, постепенно повышая высоту. Решаясь пробить циклон напрямую, мы все трое надеялись, что при температуре минус 24° обледенения бояться не следует. В 17 часов 30 минут все скрылось из поля зрения, и, точно отрезанный от мира, заэкранированный облаками, наш «АНТ-25» шел на подъем.
Первые минуты спокойствия вскоре сменились тревогой. Мы увидели, что самолет стал быстро обледеневать, интенсивно покрываясь прозрачным льдом. Вскоре мы начали ощущать тряску и сильные вздрагивания. Чкалов, все еще находившийся позади, тормошил меня и торопил воспользоваться антиобледенителем. Я открыл кран до отказа, и биение воздушного винта быстро стало уменьшаться.
— Вот молодцы цаговцы! Какой простой и хороший способ очистки придумали,— не удержался Валерий Павлович, чтобы не похвалить творцов антиобледенителя винта.