Возвратный тоталитаризм. Том 2 [litres]

Готовность признать Сталина «государственным преступником» за последние годы слабеет с каждым замером: в августе 2009 года тех, кто так считает, было 38 %, в феврале 2010 года – 32 %, в марте 2015 года – уже только 25 % («полностью согласны с таким обвинением» лишь 9 % опрошенных). Отказывались от подобного «приговора» Сталину в 2009 году 44 % опрошенных, в 2010 году – 50 %, в 2015 году – уже 57 % (но «категорически не согласны с такой постановкой вопроса» лишь 13–17 %); остальные не имеют на это счет собственного мнения и затрудняются сказать что-либо определенное по этому поводу).

Большинство (56 %) склонялось к тому, что заслуг у Сталина все же больше, чем «недостатков» (упорных антисталинистов лишь 28 %). Такое раздвоенное, но не шизофреническое состояние массового сознания связано с тем, что после явного признания самого факта ответственности Сталина за террор и репрессии против невинных людей должно было бы последовать признание его государственным преступником, так как в свое время было сделано в отношении руководителей нацистской Германии. Но это однозначно предполагало бы признание преступным всего советского государства, на что коллективное сознание России пойти не могло (и не сможет в обозримом времени), поскольку это разрушило бы всю национальную идентичность. И точно так же общественное мнение не готово сводить причины репрессий к параноидальным психологическим характеристикам личности Сталина, поскольку признать его маньяком и садистом, душевнобольным человеком означает отказать ему в «государственной мудрости» и величии. Поэтому массовое сознание неявно склоняется к признанию системного характера репрессивного режима (в сумме эти мотивы и причины террора называют 60 % опрошенных), но открыто сказать или даже признаться в этом себе люди не могут. Ответственность за репрессии абсолютное большинство возлагает и на Сталина, и на государственную систему (а это означает отсутствие ясной определенности в понимании этих событий и процессов). Путанность этого сознания – принципиально важная вещь, позволяющая избежать крайних выводов и тем самым приспособиться к потенциальному государственному давлению. Поэтому, с одной стороны, «у Сталина заслуг больше, чем недостатков», с другой – «репрессиям нет и не может быть оправдания».