Сибирская эпопея

Немалую долю времени занимала подготовка репортажей о жизни четверки. Как во время челюскинской эпопеи, но на этот раз в соответствии с хорошо продуманным планом, папанинцы информировали средства массовой информации и советскую общественность о всех, даже самых незначительных, деталях своей жизни. Каждый вел дневник, отвечал на какие-то из тысяч писем, полных энтузиазма и восторга, которые им передавала по радио «Большая Земля». Публика требует историй, и Иван Папанин сам стал героем более 2 000 статей, посвященных дрейфу.119 Он особенно гордился заметками в L'Humanité и New York Times, авторы которых утверждали, что экспедиция – «новый шаг в планомерном завоевании льдов Советским Союзом».120 Советские люди знали все о характере пса Весёлого, сочувствовали папанинцам, страдавшим от приступов ревматизма и бессонницы. Они разделяли их радости: «9 августа. В четыре часа тридцать минут утра Эрнст разбудил Петровича [Ширшова] и поздравил его: у Ширшова накануне родилась дочь».121 Последовала лавина телеграмм, адресованных молодому отцу. Люди разделяли также беспокойства и невзгоды папанинцев: 13 августа, когда летчик Леваневский попытался установить новый трансполярный рекорд, четверка напряженно всматривалась в небо и ждала радиосообщения. Напрасно. Затем на протяжении многих дней они, как и весь советский народ, следили у радиоприемника за поисками исчезнувшего самолета. Ни экипаж, ни машина не будут найдены. Катастрофа, первая безусловная неудача сталинской полярной саги, погрузила всю страну в скорбь. Не избежали этого чувства и папа-нинцы, тем более, что случившееся живо напомнило им об опасности ситуации, в которой находились они сами. Станция СП-1 всего лишь осколок СССР, медленно дрейфовавший от самых высоких широт к югу. Четверо робинзонов Арктики находились на самом краю света, однако все же ощущали удушающий климат лета 1937 года. Время от времени их призывали, хоть и издали, все же поучаствовать в больших политических и культурных маневрах режима. На льдине они выслушали трансляцию концерта из московской Консерватории имени П.И. Чайковского, а также от начала и до конца многочасовое торжественное празднование 20-й годовщины Октябрьской революции. По этому случаю они надели все самое нарядное. 11 июня, через три недели после начала эпопеи, полярники узнали по радио об аресте Тухачевского и многих других высокопоставленных армейских командиров. Это было начало новой волны чисток, которая буквально обезглавит Красную армию. Ширшов записал в дневнике, что в шесть часов Кренкель передал невероятную новость: Тухачевский, Якир и другие арестованы. Им предъявлено обвинение по статье 58. Папанинцы долго не могли прийти в себя и с нетерпением ждали девятичасовой сводки с Диксона. Им не верилось, что все это происходило на самом деле.122