А. С. Хомяков – мыслитель, поэт, публицист. Т. 1 [litres]

Учительство

По Хомякову, хранительницей истины православного учения является не духовенство, тем более не первосвященник, но весь «народ церковный, который есть тело церковное»[1389]. Соответственно в истинной Церкви нет никакой «Церкви учащей», никакого «магистериума», принадлежащего исключительно духовенству. Более того, поучение не ограничивается лишь словом, например в форме проповеди или богословского наставления: «Всякое слово, внушенное чувством истинно-христианской любви, живой веры или надежды, есть поучение; всякое дело, запечатленное Духом Божиим, есть урок; всякая христианская жизнь есть наставление и пример <…> Поучает не одно слово, но целая жизнь»[1390]. Хотя преимущественно обязанность логического поучения в форме проповеди и преподавания богословия (что есть «не более как ветвь учительства в его целостности»[1391]) возложена на священство и прежде всего на епископов, тем не менее, по словам апостола Алеутских островов епископа Иннокентия (впоследствии митрополита Московского): «Епископ есть в одно и то же время, и учитель, и ученик своей паствы»[1392].

Не только ученик, но и учитель должен смиряться перед истиной, врученной свыше взаимной любви братии. Рационализм и либерализм действительно связаны с «гордостью разума» и тиранией частного суждения. Но эта тирания возможна в двух формах – протестантской, когда каждый ученый протестант может создать свое учение и утопить богооткровенную истину в субъективизме личного мнения, или в римской, когда первосвященники навязывают свое произвольное и частное мнение всей Церкви. В протестантизме интеллектуалы, профессора и ученые, восставшие против церковного предания, являются носителями рационализма, но источником этого бунта является грех римской церкви и римского первосвященника, отвергнувших предание и заместивших богооткровенное учение своим частным мнением (речь идет о Filioque). Подчинение внешнему авторитету поэтому не излечит университет от рационализма и либерализма. «Гордость разума» побеждается «смирением взаимной любви»[1393].