Право рождения (СИ)
- Автор: Gusarova, Оплачко Светлана Sиничка
- Язык: русский
- Жанр: Магический реализм
Электронная книга - «Право рождения (СИ)». Краткое содержание книги:
— Ой, — Светка выглядела напуганной, но и соблазнённой. Илья знал, какие винтики крутить в механизме её интересов. — А я... Точно справлюсь?
— Инфо сотка! — выставила Саша знак колечком. — Ты же супергёрл, я буду рядом, в твоей мережке. Мелкая, мы тебя одну не бросим!
— И я буду рядом, — поддакнул Илья.
Светка насупилась и покраснела, затеребила хвостик косицы. Ей явно и хотелось, и кололось ввязаться в авантюру с мутабором в Сашу. Нужна была лишь последняя капля до её морального падения. И Саша добавила:
— Имбовый фолиант по гадалкам на таро ты мне скидывала на днях. Я и в этом не секу, но... Переплёт, пергамент, ручная роспись, шестнадцатый век, я даже не знаю, — она зацепила себя за подбородок. — Биг плак, что он выставлен на торги. Сколько за него отстегнут, а? И к кому он уйдёт? Вряд ли это будет ценитель редких раскладов, скорее, коллекционер дорогих безделушек. И будет она обламываться под бронированным стеклом без дела, а могла бы...
— Ну Саш! — Светка возмутилась, а Илья начал посмеиваться. — Нет, ты этого не сделаешь!
Жена заулыбалась и показала падчерице экран телефона с занесённым над кнопкой «увеличить ставку» пальцем.
— Дог?
— Дог! — пискнула Касаткина прежде, чем Саша выкупила её мечту.
Весело обсуждая планы на завтра, они довершили шурфовку, а потом к ним прискакал чуть ли не рысью Миша и сообщил:
— Ребят, вам лучше побыстрее вернуться в лагерь! Нет, не нападение, — он выставил ладошки, видя, как ощерился Илья. — Вернее, вторжение, но приятное.
— Что за приятное вторжение? — Илья поспешил за ним и почти сразу увидел двух гостей необычного вида у своего чума.
— Барин милостивый, ненаглядный, ну ты как, касатик? — взревел при виде Айвазова Ерёма и бросил стругать морковь к ужину. Чёрный брат его с Владкой на закорках лишь приветственно махнул от костра поварёшкой. Светка запрыгала и запищала от счастья.
— Тимочка вернулся!
— А где сам? — радостно заозирался Илья. — Где он?
— Почивать изволят-с Тимофей Валерьевич, — любезно отвечал Ермолай. — С дороги притомились. Ты уж не буди его, баринушка. — И указал когтистой лапой на оттопыренный полог чума Айвазова.
— Тепло же гоните, недотёпы! — побранил духов Илья.
Стараясь не задерживаться взглядом на озадаченных в очередной раз аспирантах, ринулся к чуму. Глянул внутрь и не смог не засмеяться. Минуя Светкину палатку до полусмерти уставший Борзой на автомате заполз к своему однобожнику!
«Вот что значит голос сути, Афоня-ойун. Её не обманешь», — с теплотой подумал Илья и ткнул локтем подбежавшую Касаткину.
Пепельно-серый Hunter Pangolin висел на жерди, как четвертованный и перееханный катком воин. Подпись, с которой Илья умудрился дважды в жизни познакомиться не понаслышке и чудом выжить, скромно притулилась в теневом углу, турбодэши разбросаны у очага. Белобрысая шевелюра младшего чернобога едва виднелась из-под шкур, а чум сотрясал поистине молодецкий храп.
Да, так громко в девственной лесотундре могут спать только те ребята, которым в целом мире некого бояться!
====== 26. Бедренная кость ======
— Светоч, ты не помнишь, у нас остались пустые банки из-под тушёнки?
Тимофей Берзарин услыхал это сквозь неподъёмный сон, но не смог отреагировать должным образом.
— Илюш, может, не надо?
— Надо! — решительно шепнул чернобог. — Давно мечтал проучить его за воровство!
Света вероломно захихикала, не подозревая, что Тим всё слышит. Его сон порой представлял собой странный процесс. Борзой мог спать чутко, но крепко, и в его сознании сохранялись воспоминания о том, что происходило в это время вокруг.
«Гады, — вяло мигнула мысль, но прерывать благостное отдохновение после долгого перелёта не хотелось. — Пусть творят, что хотят, досплю».
Тим чувствовал, как ему под руки суют нечто прохладное и пахнущее гуляшом, потом донеслись перешёптывания и хаханьки, а потом Илья отчётливо заявил:
— Ну всё, вор попался. Выкладывай.
На этом дивном заявлении Тиму уже пришлось продрать глаза и проворчать:
— Кот на печку, мыши в пляс?
— С добрым утром, ваша светлость! — ехидная рожа Ильи нависла над однобожником. — Как спалось?
Света прижималась к плечу отчима и улыбалась улыбкой ангела.
— Божественно, пока меня не обложили консервами, которых я не ел, и не оболгали прилюдно! — пожурил родных Тим. Света сразу напросилась на поцелуй и объятья.
— Мы любя.
— Есть надежда! Ну и что получилось, показывайте, мучители! — Тим высунулся из шкур и сел, глянул в Светин телефон и надул щёки. Да, его подловили в удачный момент! Спящий Борзой с пустыми консервными банками в обнимку и ложкой в руке на заднем плане, а на переднем — полные осуждения археологи. И приписка под фотографией от Snow Crow: «Это мародёрство когда-нибудь прекратится?!»
— Потешно, — оценил Тим с непроизнёсенным укором в глазах. — А я-то дурень, так к вам спешил, так хотел сюрприз сделать. Эх, Илюша, Илюша. — Старший на отповедь захохотал, зацепил ладонью за ладонь, коротко обнял. По сияющему виду — страшно обрадовался.
— Прости. Не удержался от мести. — Под фото на стене в группе Борзого уже посыпались лайки и шутки от колдунов со всего мира.
— Злопамятность у эрси в крови, даже если они не кровные родственники. — Тим снова чмокнул Свету.
— Есть хочешь? Скоро ужин, — сменил гнев на милость Илья. Тим было хотел съязвить, что наелся тушёнки, но не стал.
— Почту за честь разделить с вами трапезу, князь.
Илья от эдакой галантности фыркнул и с тем оставил молодых вместе — прихорашиваться и тешиться друг другом.
— Тимочка, солнышко, — защебетала Иронделька и повалила Борзого обратно в гламурные меха. — Я скучала.
— Я тоже, птичка моя, я тоже, — тот дал себе волю и принялся нежить любимую. Из-под ворота рубашки Светы вырвался рубиновый скарабей и стукнул Тима по груди. — Только и мечтал, чтобы снова увидеться. И торопился.
— Чтобы успеть сегодня? — засветилась она.
— Сентиментальный я, да? — Тим с виноватой улыбкой закопался в вещах и сделал ларчик из ладоней. — Я запомнил день нашей первой встречи.
— И я запомнила. — Света протянула сложенные лодочкой руки, приняла маленький футляр. Открыла, замерла на вдохе. Тим знал, что угадает с обручальными кольцами. Он собственноручно нарисовал эскизы, заказал их загодя у ювелиров в Люжане и успел забрать. Память прошлой жизни подсказала наилучший вариант. Как наяву ласковый Светин голос шепнул ему сквозь шум пышного бала:
— Тимоте... Атанаси!
— Да, дорогая Анна-Луиза? Вы чего-то желаете?
— Вы заметили, какие очаровательные кольца у Коленкуров? Тонкие ободки с листочками из камней, причем у герцогини листочки увивают обруч, а у герцога спрятаны в него, как инкрустация.
— Нет, признаться, не обратил внимания, — озадаченно сказал Тим, а в те времена Афанасий Берзарин.
— У нас ведь тоже будут обручальные кольца? Могли бы мы носить подобные? — с надеждой посмотрела на него Света, но Тим одарил её глубоким, горестным вздохом. Признаться в том, что он не собирается жениться на Анне-Луизе Ирондель было тяжко. Не собирается — лишь ради того, чтобы подарить ей нечто большее, чем красивое колечко и недолгое счастье первой жены колдуна. А именно: долгую жизнь и счастливую судьбу. Так он думал тогда, слепой, не ведающий истины и того, что её счастливая судьба сейчас стоит пред нею, силясь поднять на неё печальные глаза и вразумить по-взрослому. А ведь можно было бы сделать такие кольца двести годков назад! Да и зажить душа в душу. Эх!
«Не беда, — Тим поднял Светино личико за обветренный подбородок и поцеловал. — Заживём сейчас».
— Тебе нравятся?
— Они офигенные, Тимка!
— Офигенные, вот как, — засмеялся Борзой.
Нехитрый ужин в кругу учёных получился тёплым и душевным. Миска гречки с тушёнкой, теперь уже законная, заслуженная! Нарезанные мясные закуски из оленины. Протянутая смуглой рукой жестяная кружка крепкого янтарного, как расплавленное золото, напитка, шорох деревьев, потрескивание веток в костре. И Тим, сидящий рядом с Ильёй у жаркого пламени. Только Илья обнимает пузатую тётю Сашу и довольно смеётся, а не истекая кровью от жестокой раны, описывает свои мытарства в последней исповеди. Шрамы на телах чернобогов, оставленные, как укусы судьбоносного февраля, пестрели розоватыми метками. Тим засучил рукав термокофты и кинул взгляд на плечо выше локтя. Место, украшенное рубцом от стрелы. На боку был второй такой. Этими отметинами чернобог намеревался гордиться всю жизнь. Как и многовековой дружбой с Бабогуровым. Илья, как выяснилось, думал о том же, ибо, прочистив горло, попросил слова.