Право рождения (СИ)
- Автор: Gusarova, Оплачко Светлана Sиничка
- Язык: русский
- Жанр: Магический реализм
Электронная книга - «Право рождения (СИ)». Краткое содержание книги:
Она стиснула кулачки, показывая, как сильно этого хочет. Илья растерялся. Да, вчера он сам предложил Саше, что уйдёт в декретный отпуск, но как-то ещё не обмозговал практическую сторону вопроса. Представил свои жилищные условия и вспотел от стыда.
— Ты хочешь... вот сейчас? После экспедиции?
— Я тебя слушаться буду, помогать, я никогда-никогда на тебя больше не буду говорить «плохой»! — принялась обещать Влада. — Ну их, куколок! Новых откопаем, а ты у меня один папа. Я тебя так хотела, я у Деда Мороза тебя просила и снежному ворону письмо писала, чтобы...
От избытка чувств малышка разрыдалась, и её голос гулко скакал по пещерным сводам. Илья, крепясь, чтобы не совершить необдуманного, присел перед ней на корточки и обнял.
— Влада, — поделился он. — Влада. Я не могу жить в Балясне, я работаю в Новосвире. Это очень далеко от того мира, к которому ты привыкла. От твоего дома и Колпаковки. А в Новосвире у меня совсем ничего нет. Одна комната в общежитии. Нет ни особняка, ни дачи на Вольхе, ничего такого. Телевизор, и тот не самый новый. Кровать — ты бы её видела! Понимаешь? Я беден, практически босяк.
— У тебя есть котик, ты говорил, — сморгнула дочка слёзы и положила ему ладошки на лицо. — Мама нам купит всё, что мы попросим, папочка. И дом, и машину, и кровать купит. А я тебе всё украшу, чтобы красивое было. Ты только... Возьми меня к себе!
Своими мольбами она невольно будила в Айвазове мучительные воспоминания. То, как сам он, будучи беззащитным ребёнком, сжимался в замерзший комок на руках у Севы Тиронова. Как он дрожал и молил богов о милосердии, пока бабушка Умси кричала на них:
— Забирай его отсюда, и летите, куда хотите! Всё одно не приму! Ему тут не жить без Ачи! Это он виновен в их смерти! Не родной он мне, оставишь, выброшу в тундру!
— Твой же внук, старая ты ведьма! — бросал ей Сева желчно.
— Не нужен он тут! Порченая кровь! Чужеродный! — Ыляку вздрогнул, когда бабка плюнула им вослед.
Потом он слушал почти то же от Севы. Год за годом. Каждый раз, когда тот прилетал в детдом, и Ыляку настырно просил забрать его оттуда.
— Не могу я, Иська, не проси, не могу! Опасно тебе со мной! — втолковывал Сева, бегая взглядом по чему ни попадя, лишь бы не смотреть сироте в глаза. — Опасно. Пойми ты! И тебе со мной опасно, и мне с... Просто, как есть говорю, нельзя!
«Нельзя, нельзя, нельзя! Отец тоже говорил, нельзя, опасно!» — Илья думал, что они все боятся его, потому и не берут. Что это он такой неправильный и проклятый. А потом, по прошествии времени, пришлось убедиться в том, что не ошибался. Так и было.
Буйные рыжие волосы, внимательные карие глаза, участливость и ласковое обращение без тени противной и неуместной жалости. Общение, как с равным. А ещё — красота. Голоса, души, пламенной, благородной натуры. Они подкупили его, раскрыли, растопили сердце, заставили увидеть в себе неизвестные доселе качества. Стремление защитить. Окрылённость и желание стать своим. Лучшим, светлым, умелым — ради неё. Надежда, что, наконец, примут. Выстраданное признание, и...
— У нас ничего не получится, Илья, и не может получиться. Мне жаль.
— Это потому, что я — «чёрный», да? — поняла ли она, что он имел в виду? Знал ли он сам?
— При чём тут это? Я дорожу тобой, — сердце Ильи всколыхнулось жаром в щеках и отхлынуло морозной стужей: — как добрым другом. У меня есть семья, и тебя тоже на Качурке ждёт невеста. Влюблённость — это хорошо, но мы же не станем поступать безрассудно? Последствия могут быть непоправимыми.
— А... Да. Извините.
Непоправимыми? Последствия? Почему всегда все думают, что когда его кидают, это куда более поправимо, чем их какие-то там сторонние последствия?
— Ну что? Дружба? — Обветренная, но оттого не менее изящная рука тянется для пожатия, а Илья не может подать своей — дрожит, зараза. Рука мужчины не может дрожать и потеть, иначе какой из него добытчик? Какой мужчина?
— Ничего, Маргарита Алексеевна, я... Я справлюсь. — Руку за спину, невпопад, смиряя обиду, в чащобу, прочь. Снова прочь.
— Папочка? Пап?
Илья проморгался, прогоняя флешбеки, и обнаружил, что Влада всё ещё блестит на него глазёнками в полумраке пещеры. Всё ждёт и надеется.
— Чёрт возьми, да! Будем жить вместе, дочка. — Бусинка захлебнулась радостью, запищала, обхватила отцову шею, запрыгала, не отпуская. — Куль-Отыр с ним! Плевать на нищету, справимся! Увезу тебя в Новосвирь, — он вгляделся в сияющую дочь. — А ты уж сама решишь, нужна тебе такая жизнь, или не нужна.
— Нужна! Нужна! Я тебя люблю! Спасибо, папочка!
— Нашла за что благодарить!
С Честиславом и Ную он поступал так же. Бывал заездами, раз или два в год, понимая, что у семьи своя жизнь на стойбище, у него своя, научная. Что, несмотря на союз Неба, они почти чужие люди. Они не просились в город, он, умудрённый прошлыми отлупами, не навязывался к эрси, хотя и мог бы... Хватит такому длиться! На ошибках учатся — своих или чужих, а учиться Илья никогда не ленился. Он глянул в сторону лаза и обнаружил, что там замерла, лукаво улыбаясь, Саша.
— Я куплю вам квартиру поближе к институту, — промурчала она.
— Нам, — коротко поправил её муж.
Уже вечером, уложив Бусинку, Илья осторожно спросил у Саши о близнецах, и о том, считает ли она хорошей идеей их тоже забрать в Новосвирь.
— Дэш его знает, — вздёрнула плечи та. — С мелкой ты справишься, а вот промежи — это отдельная тема, дич. С ними не всё так просто.
— Что ты имеешь в виду? — напрягся Илья.
— Хочешь видос, как они в лагере флексят? — В голосе Саши Айвазов уловил странную смесь раздражения и гордости. Она, не мешкая, развернула перед мужем голоэкран мобильника с полным звуком. Илья покосился на спящую Бусинку, но ту было пушкой не разбудить. На видео Илья узнал пошновское взморье, пирс и рядок спортсменов, крутящих смерчи из воды. Казалось бы, обычная тренировка.
— Он увёл шестнадцать децлов в город на флейву, а когда их накрыли, заявил, что мой отец имел в зад главного тренера, — объяснила Саша, и Илья сразу понял о ком идёт речь.
— Недурно. — Лицо Саввы, воздевшего руки, багровело от напряжения. От ноздри к губе тянулась тёмная блестящая линия.
— На что Смарагдин заставил их крутить полтнонны целый час. Да, он знатно подгорел с заяв. — Саша засмеялась на то, как выкатил Илья глаза от такого садизма. — Нет, это не всё. Потом он велел каждому, кто хочет уйти с трени, панчить...
— Яхонтовы — дерьмо собачье! — звонко крикнул один из мальчиков на видео, сложил воронку в море и, полумёртвый от усталости, упал на пирс.
— Он псих такие вещи заставлять? — возмутился Илья.
Саша не переставала улыбаться.
— Мои вертели, пока Бор не стопанул этот зашквар. Бор! Под страхом увольнения и конца карьеры. А то, что ты сейчас виджуешь, уже с пару дней рвёт колдосеть. Савва снял и отправил Тиму. Мраз в курсе. И... Смарагдин мирно дэшит домой. Без статуса главтренера. Ему отныне запрещено преподавать виндбендинг. Пожизненно. Это был его хлеб. — С упором сказала Саша. — И да, когда мелкая на тебя настучала, первым уши нагрел Савва. Ну что? Всё ещё хочешь забрать их?
— Он, — Илья смотрел на то, как Савва с Вахтангом держатся из последних сил, — защитил свой род. Это достойный колдуна поступок. А с точки зрения эрси — долг.
— Рил ток, — сразу согласилась Саша. — Я, сказала ему, что закрою глаза на конкретно это шоу.
— Ты должна была похвалить его! Он защищал и тебя тоже! — прошипел Илья и сбавил тон, боясь разбудить дочь.
— Изи, дич. Я с февраля не виджую себя Яхонтовой, — призналась Саша. — Калтысь забрала меня и... Дала покой. Веру в новое, в собственную силу. Дала мне стабильность ума и твою любовь. Я не просто так сменила имя. Эта земля не оставляет путей отката, дичи. Я её Хозяйка, а Савва — единственный оставшийся наследник рода Яхонтовых.
— Вот оно как, — присмирел тогда Илья и добавил: — А почему перстень не отдашь сыну? Ты ведь не умрёшь от нехватки сил?