Старая русская азбука
- Автор: Колеров Модест
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Книгократия
- ISBN: 978-5-6041822-9-1
- Жанр: Культурология
Электронная книга - «Старая русская азбука». Краткое содержание книги:
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Государство – неизбежное зло, добровольный грех и единственный гарант общественной свободы. Только твёрдая власть является единственной гарантией максимального равенства в свободе.
Человек, выбирающий себе идейную ориентацию, прежде всего и тем самым выбирает себе ТОЧКУ взгляда на общество: изнутри его, вместе со всеми, – или извне его, отдельно от всех. Быть вместе со всеми – значит выбирать своим приоритетом общие стабильность и сохранение жизни. Быть отдельно – значит выбирать самодостаточный переворот, место инквизитора и даже Бога в отношении всех.
СТОЛЫПИН
До тридцати семи просидев в уездных предводителях дворянства, в сорок три П. А. Столыпин возглавил правительство. Помогли родственники. Настал час вынуть из ящика стола проекты государственных преобразований. Их писал всяк начальник, но что сочинил П.А. – узнать не удастся: бумаги пропали. В литовском своём имении П.А. соорудил образцовый прусский фольварк. Будущий патриот, не предвидя возвышения, рисковал избирать идеалом Германию.
1993
КОНСЕРВАТИЗМУ НЕ ХВАТАЕТ
– понимания смертности утверждаемых им личностей нации и государства. В этом его крайняя слабость, заставляющая его хвататься за любой муляж.
РУССКИЙ КОНСЕРВАТИЗМ СЕГОДНЯ вдохновляется наследием старой России, которая была другой страной – с абсолютным крестьянским большинством.
Сейчас этот консерватизм НЕ ИМЕЕТ народа, ему нечего сказать нашему русскому большинству, он не интересуется его реальной социальной жизнью, дополнив свою реликтовую риторику лишь новыми агитками межнационального конфликта, а не стратегии. Благопожеланий, а не реальной борьбы.
КОНСЕРВАТИЗМ И СОЦИАЛИЗМ:
их глубинное единство – в старом русском народном принципе: «помирать ложишься – а хлеб сей». Либеральное же требование в этом случае иное: «помирать ложишься – жги дом и дрищи».
БЫТЬ ЛИБЕРАЛОМ ЛЕГЧЕ ВСЕГО
Особенно либертарианского типа. Апология всепобеждающего эгоизма на деле – для душевного покоя – требует лишь строгой веры в свою избранность и гениальность, либо избранность и гениальность своего поводыря. В терминальной стадии – тоже вполне комфортные для параноика мизантропия и социальный расизм.
= от консерватора же требуется для покою слишком много скепсиса и личного труда.
= от социалиста – слишком много неутешительных правд.
= от монархиста – слишком много добровольной лжи самому себе.
ЛИБЕРАЛИЗМ – ПЕРВОЕ УБЕЖИЩЕ НЕГОДЯЯ
«Патриотизм – последнее прибежище негодяя» – сказал лорд Актон. Это значит всего лишь то, что даже негодяй в самом крайнем случае может найти себе убежище в патриотизме – настолько он, патриотизм, несомненен.
При этом постоянно толкуют это фразу как то, что в патриотизме скрываются сплошь негодяи.
ЛИБЕРАЛИЗМ
Правящий либерализм – это олигархическая диктатура, ибо иным, демократическим путём он не может удержаться у власти, поскольку на деле отрицает конкуренцию, практически реализует социальный расизм: монополизм для своих и социал-дарвинизм для большинства.
ЛИБЕРТАРИАНЦЫ О ПОЛЬЗЕ НЕРАВЕНСТВА?
Пусть об этой пользе они расскажут своим женщинам, неграм и гомосексуалистам! Слабо? Слабо. Вот и вся их лживая природа.
НУМЕРОЛОГИЯ
Сочиняя в 1985 году сочинение о цикличности реформ, революций и смут в России в началах веков, я выражал лишь надежду на перемену. И никак не ожидал настоящей истории-как-она-есть.
ПОЛИТИЧЕСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ
Отключите на неделю в своём многоквартирном доме свет, газ, воду. Откройте двери бомжам. Объявите о переделе собственности на жильё. Кто через неделю включит свет, газ, воду, закроет двери и гарантирует старую или новую собственность на квартиры – тот победитель. Уличный протест, производимый в согласии с бюрократией, – может стать революцией. Но победитель-то кто?
Семья
РАСКУЛАЧИВАНИЕ
Моя мать, прежде говоря о раскулачивании нашей семьи, только в 1996 году, пять лет спустя после конца формального коммунизма, призналась, что у нашей семьи были батраки.
Её дед, мой прадед, Иван, – был обложен налогом как кулак и не смог его уплатить, конечно, и получил максимальное наказание – заключение, которое отбывал на Беломорканале, где вскоре заболел и был отправлен в тюрьму в Белые Столбы под Москвой, где умер.
До того он был знаменит тем, что удалялся от семьи в хлев на дворе, где один пел псалмы.