(Хомяков)
ПОДЕЛКИ НА ПОЛКАХ
Пока я был юн, отец мой аккуратно – как легендарно аккуратно делал он всё – собирал мои рисунки в отдельную папочку. Я стыдился их, становясь в душе всё более выдающимся рисовальщиком. Мой отец умер и я не успел.
Пока взрослел, я с растущим удивлением наблюдал, как с растущим упорством мать моя собирает мои детские поделки, храня их на видном месте, гораздо более видном, чем мои издания и сочинения.
Пока я искал себя, мой старший брат, внимательно присматриваясь – как всё, что он делал в жизни – собирал мои первые издания, кривые, раздавленные пафосом.
Росло число моих детей, рисуя, чертя и клея. Но в шкафу у моей матери мои поделки стояли твёрдо, как памятники.
Мой брат умер и, разбирая его багаж, где в финале последнего дня на прикроватном столе были «Сахарна» Розанова, «Страх и трепет» Кьеркегора и «Coda» Led Zeppelin, я вспомнил, сколь мало было нам нужно, чтобы сразу выбрать своим любимейшим чтением «Петербург» Андрея Белого, «Пятую язву» Ремизова и максимы Шкловского: они держат в себе пространства.
Дети пошли в рост, оставляя на полках свои поделки, находя на верхней Василия Розанова. Моя мать умерла.
Я выставил поделки и рисунки впереди книг.
ДЕТСКАЯ ЭТНОГРАФИЯ
Прошло 50 лет и моя дочка принесла из детского сада заклинание точно в том же виде, как знал его я.
Мирись, мирись, мирисьИ больше не дерись.А если будешь драться,Я буду кусаться.А кусаться не при чём,Буду биться кирпичом.А кирпич ломается —Дружба начинается.(сцепившись мизинцами)
ИЗ ДЕТСТВА
Простыня, высушенная на морозе, раскололась надвое.
Ветхая простыня, выжимаемая двумя (моей матерью и мной ей в помощь), разорвалась пополам.
ГЛОБАЛИЗМ
Как-то после окончания школы я встретил нашу школьную техничку на улице: она шла, останавливаясь, чтобы кому-то в небе помахать рукой. Когда я поравнялся с ней, она узнала меня и сказала, показывая в небо: «Солнце – наша планета!»
ДЕТСКИЙ ПАТРИОТИЗМ
Это когда в самый страшный момент боя и смерти неожиданно приходят долгожданные и победные НАШИ и спасают всех, а враг бежит. Тогда младенец ясно понимает, что его мужество не бессмысленно и Родина всегда слышит и Родина всегда знает.
Взрослый лишь потом узнаёт, что младенец служит своей мистической родине и в общем только вне своей жизни будет мистически вознаграждён. Да впрочем и не нуждается в награде.
УВЫ, НО ЭТО ТАК
Один ребёнок – весь мир (или отрицание его). Двое детей и более – обязанность понимать разные индивидуальности и их судьбы (или отрицать все). И только трое детей возвращают их, самодостаточных и почти изолированных, в семью.
УХОДЯ
(Как стало скоро ясно) уходя, Соня стала меньше читать, больше слушать. Особенно музыкальное радио, чтение вслух и аудиокниги. За телевизором наблюдала с растущим скепсисом и даже простую телевизионную серость встречала с презрением. Последняя оконченная книга – «Капитанская дочка». Последняя проштудированная русская история – Иван Грозный. Последняя не оконченная книга – «Всадник без головы». И я помню – какие последние устные слова: «Это – сон?»
НАРАЯМА
Японский фильм «Легенда о Нараяме», где мать-старуху традиционно относят умирать в горы, чтобы не кормить, полностью рифмуется с русской северной, поморской байкой о том, как сын повёз отца в лес на вымор.
И вот моему Андрюше уже 3 года: «Когда ты будешь маленьким, я тоже посажу тебя на колени».
РЕДКОЕ ЗНАНИЕ
Когда от тела отлетела душа, самое последнее тёплое место в нём – верх живота, прямо под грудью, в солнечном сплетении. Бог дал мне это знание лично. А душа во тьме – маленькая мерцающая и движущаяся белая точка.
