Старая русская азбука
- Автор: Колеров Модест
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Книгократия
- ISBN: 978-5-6041822-9-1
- Жанр: Культурология
Электронная книга - «Старая русская азбука». Краткое содержание книги:
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Когда его взяли, прабабушка выпихнула свою младшую дочь, мою бабушку Анну (Нюшу) замуж за местного колхозного бригадира и гармониста. Бывший жених её подходил всё к околице, к деревенскому забору и спрашивал: «как Нюрка-то?»
Когда пошли дети и в семьях братьев им доставались лишь пустые культи с хлебом (вместо сосок), не смоченные в молоке, бабушка выходила к околице и плакала: «мама-мама, за что же ты меня оставила?»
И это было в трудный момент всю жизнь. Я сам это слышал.
Гармонист воевал. Был в плену. Бежал. Был в партизанах. Лишился голени.
УЧИТЕЛЬНИЦА
Моя бабушка Анна была 1911 года рождения. Закончила 3 или 4 класса земской школы. В конце 1970-х мы шли по городу на огород и вдруг встретилась нам такая же бабушка, которой моя быстро пошла на встречу – почти кланялась и благодарила. Это была её первая (и единственная) учительница. Она научила её читать, писать и считать. Библии моя бабушка уже не знала, хотя до конца жизни была образцовой христианкой.
ЛЕВИТАН И ПОСЛЕ
Отец учил меня, показывая: что было возможно для Левитана и что невозможно после импрессионистов и теперь – не: нет и не может быть ни одного пятна одного и того же цвета.
Это фундаментально для того, что я вижу в мире теперь: гетерономия, гетерогония, хаос, непознаваемое.
ЛИЦЕМЕРИЕ
Отец любил вспоминать рассказ о том, как великий Илья Ефимович Репин наотмашь убил словом некого художника, заявившего: «какой пошлый закат». «Пошлыми могут быть только люди», – отрезал ему в глаза Репин.
В 2012 году была издана переписка Репина с геологом-добытчиком В. И. Базилевским за 1918–1929 годы. Репин уже жил в Териоках в независимой Финляндии, а Базилевский – в отделившейся Эстонии. Оба ярко ругают большевиков, а Базилевский, кроме того, истекает ненавистью к русским как русским и медоточивой любовью к эстонцам как эстонцам. Ни один из них ни разу не увидел, что происходит перед их глазами, под носом, в 1918–1919 гг. в Финляндии и Эстонии: кровавая гражданская война – акты геноцида русских в Выборге, массовые расстрелы красных финнов и жесточайшие условия содержания их в концлагерях, смертельные условия содержания интернированных белых русских в Эстонии. Вот такая «правдивость», явленная в самом интимном, не публичном виде.
ЖАР
Моя мать 1932-го, её старшая сестра, моя крёстная, 1930-го. Году этак к 1934-му и относится яркое воспоминание моей матери, как бабушка моя их, двоих своих дочерей, выпаривала в печи, закрыв заслонку как в бане. Было страшно. Говорили с дочками о детях и о Родине.
Мать не та, кто родила, а та, кто ночей не спит. Родина не та, где деньги, а та, о ком ты сам ночей не спишь.
ГЕНДЕР В СЕРЕДИНЕ 1960-Х
Зимой мальчикам шарф поверх одежды повязывали строго узлом сзади, а девочкам строго узлом спереди. Ошибки жестоко высмеивались детьми в яслях и в детском саду.
Но уже в конце 1960-х число мальчиков-диссидентов с узлом спереди стало расти.
ОТЕЦ
Ругал меня отец сегодня за занятия политикой: «опять единственно правильное учение (как правящий коммунизм)?!» Во сне. Я стал объяснять, что после 1986 года, как он умер, всё изменилось. Ничего правильного нет.
Мой отец родился в деревне в семье шахтёра из крестьян, в доме которого была одна книга – «Краткий курс истории ВКП(б)».
Всю жизнь он прожил в маленьком шахтёрском городе.
Когда он умер в 1986 году, он оставил нам прекрасную библиотеку книг, русской и мировой классики, истории и искусства общим числом 5000 томов.
Я преклоняюсь перед тобой, мой отец.
СМЫСЛ
Молодым человеком я спросил у своего отца: «В чём смысл жизни?»
И мой отец, атеист и идеалист, романтик и атлет, художник и книгочей, патриот и индивидуалист, не колеблясь, ответил:
«В ней самой».
А мне-то хотелось её посвятить чему-то.
МОДЕСТ
Мой пра-пра-пра-прадед Потап Резвой (1756 – после 1789) был затейник. И в святцах выбрал своим детям чаще редкие имена: Савелий, Илья, Марфа, Улита, Домна, Лукерья. А Марфу, кстати, выдал за Иуду.
ШАХТЁРЫ
Мой дед по отцу был шахтёр, отец начинал на шахте, мать всю жизнь проработала на одной шахте. Я вырос среди терриконов, периодических шахтёрских тревог и смертей, никогда не умолкающего голоса железной дороги.
Даже сменивший первым в своих родах за известные мне их 300 лет место жительства, я не могу изменить им.
ПОДАЯНИЕ
Когда СССР рухнул, в московском метро резко стало много нищих. Именно тогда, в начале 1990-х, по вагонам прошла волна коллективов, которые почему-то считали молдавскими: «сами мы не местные, помоЖИте, чем можете».
В одном из переходов я увидел чистую бабушку с образцово чистым внуком: остался без родителей. Я подал много денег, хотя сам не был достаточен. И сказал ей: «потрать на него».