Любовь в тягость [litres][L'Amore Molesto]

Я взглянула на фосфоресцирующие стрелки часов: было без десяти три.

– Мне нужно одеться, – сказала я.

– Ты и так недурно выглядишь, – ответил Полледро. – Но не забудь вернуть мне всё – оба платья, халат и трусы.

Я почувствовала, как сильно бьется сердце. От грубого диалекта Полледро и его озлобленности мне стало не по себе. К тому же в полумраке я не могла разглядеть выражение его лица и было сложно понять, разыгрывает ли он спектакль, пуская в ход свой привычный арсенал – неотесанность, гнев, резкость, – или же его злоба выплеснется наружу и я почувствую ее на своей шкуре. Я видела лишь темный силуэт Полледро, развязывавшего галстук.

– Но это мои вещи, – возразила я, отчетливо выговаривая слова. – Подарок от мамы ко дню рождения.

– Эти вещи взял из магазина мой отец. Так что придется тебе вернуть их, – ответил он, и в интонации его голоса я уловила что-то детское.

Полледро явно не притворялся и не врал. Я представила, как Казерта подыскивает для меня все это, выбирая цвет, размер, модель. И почувствовала отвращение.

– Я оставлю себе только платье, остальное забирай, – сказала я.

И потянулась рукой к кровати, чтобы взять платье и потом проскользнуть в ванную и переодеться; но движение вышло слишком быстрым и порывистым, я задела рукой стену, на которой висела Помпейская Дева Мария со своей сухой оливковой веточкой. Жест должен был выйти более плавным. Теперь мне нужно стараться двигаться медленнее, не так резко, иначе от волнения я начну задевать и опрокидывать все подряд. Я ненавидела моменты, когда тревога брала надо мной верх.

Полледро заметил это беспокойство и схватил меня за запястье. Я решила не вырываться, сознавая, что стоит ему почувствовать мое сопротивление, как он тут же, чтобы подавить его, с силой дернет меня к себе. Я знала, что смогу контролировать ситуацию, не дав его агрессии проявиться полнее, если выберу правильный темп движений.

Он поцеловал меня, не притягивая к себе, но продолжая крепко держать за запястье. Прижав свои губы к моим, он попытался языком разомкнуть их. Поведение Полледро немного успокоило меня: он действовал так, как в подобных обстоятельствах следовало, по его представлениям, действовать мужчине, и вовсе не собирался проявлять агрессию; наверняка у него не было никакого заранее продуманного плана. Возможно, он опустил жалюзи, просто чтобы снять с лица маску напряженности и гнева, позволить себе расслабиться.