Электронная книга - «Птичка-в-клетке (СИ)». Краткое содержание книги:
Ей казалось, люди обычно не слишком чутки к подобному, возможно, их научили эльдар; но люди различались один от другого.
***
Пока Март резал мясо, Линаэвэн выкладывала листочки и ягоды на противень и обдумывала: она, в самом деле, останется здесь не только сегодня, но и после? Рано или поздно Саурон, несомненно, пожелает её допросить; но допрос начнётся позже. А разговор с Мартом, даже если помочь ему не удастся - совсем не то, что “беседа” с Сауроном, который постоянно будет искать, где подловить.
Какое-то время на кухне царила тишина. Вскоре Март продолжил разговор:
- Если ты не откажешься от тризны, кому придет в голову нам не дать её совершить? А про то, что о плохом нельзя говорить и думать, - усмехнулся дортонионец, - так то наш семейный секрет. Не знаю, кто первый узнал, но так передавалось в нашем доме.
- А я знаю о том, потому, что чувствую, - ответила Линаэвэн. - Только мне трудно было не думать и не говорить ныне о павших…
Дева вздохнула. Марта учили в семье, отец или мать, а те знания, наверняка, восходили к эльдар. Но беоринг не поверит, если он не верит даже тому, что Линаэвэн видела своими глазами: повару внушили, что плохо людям жить рядом с эльдар; и не потому, что печальна разность судеб, но придумав вражду и схватку.
- Я чувствую многое иное, что отображается в Незримом мире: ты замечаешь, что мясо коровы мягче дичи, а я ощущаю её потрясение и ужас. Хозяева-то знали, что растят её, чтобы убить после; а корова не ждала такого от тех, кто заботился о ней. Не так, как олень от охотника или хищника. Если бы звери могли говорить, то последние их слова скорее были бы вопросом, только разным. Олень вопросил бы: “Как это - он быстрее и ловчей меня?!”, а корова - “За что, мой хозяин?!” Звери, конечно же, не скажут этого, но это не просто моё представление о том, как они могли бы думать: это ощущается, когда я ем пищу.
Март, слушая Линаэвэн, лишь покачал про себя головой. Какая же она всё-таки впечатлительная и сколько страхов себе придумывает.
- Я думаю, госпожа, ты сама себя пугаешь. Нашим детям, бывает, тоже жалко коровку, но такова жизнь, природа вещей. Испокон веков мой народ растил скот на убой - так устроен мир.
Тем временем еда для пленных была почти завершена.
- Мир устроен, - мягко произнесла Линаэвэн, - сложнее. Ты говоришь: “Так было испокон веков”, словно бы - всегда. Но подлинно, это менее пяти столетий, и то - сомневаюсь, что самые первые из людей, открывшие глаза при первом восходе, уже разводили коров. Для нас это совсем недавний обычай, хотя для вас он так привычен. Вы не чувствуете того, о чём я говорю, потому это и стало обыкновенным для твоего народа; а мы действительно чувствуем. Если бы ты принёс мне мясо двух коров: одной, убитой по вашему обычаю, другой - погибшей от нападения волка или медведя, я могла бы отличить их, прикоснувшись. И меж эльдар есть разница: лесные эльфы так любят и так тонко чувствуют деревья, что избегают жечь костры, а другие народы - не так.
Март вежливо кивнул девушке, не став с ней спорить, но, конечно же, не поверил ни во что из этих рассказов впечатлительной девы. Она очень много придумывает, но сама в это верит. И вслух ответил:
- Спасибо за рассказ, госпожа. Твоя работа окончена, желаешь ли ты идти в свою комнату, или поможешь теперь мне?
Дева умолкла, немного успокоившись. Линаэвэн казалось, адан отнёсся к её словам без внимания, но, так или иначе - многие эдайн, в самом деле, растили скот, и то, что Март не мог понять в том эллет, не было большой печалью. Было - иное. Как объяснить Марту, что пытки недопустимы и не бывают оправданы ничем? Что они не являются такой же неизбежной частью войны, как оружие и убийство врагов? Как вернуть беоринга к тому, чему он был верен прежде, и отвратить от Тьмы? Возможно ли освободить его от вражеских чар - при том, что трудно было даже сказать точно, что это за чары?
- Думаю, я могла бы завершить приготовление песней, так… будет лучше, - произнесла Линаэвэн. - Я желала остаться дольше - хотя бы ради тризны. Могу помочь и тебе. Ты ведь тоже готовишь еду для пленников, только других - и для себя, и для тех жён и дев, что трудятся здесь?
- Спеть? - усмехнулся Март. - Повелитель тоже пел мне. Мне будет интересно услышать, как будешь петь ты. Только тризну не на кухне же совершать: позже, это позже. Вечером, когда взойдет звезда Севера, и твои звезды. А пока, давай-ка нарежем эту капусту да приготовим коренья.
- Я сейчас говорила об иной песне, - пояснила Линаэвэн. - Ты знаешь, что мысли и слова могут повлиять на то, что готовится; неужели думаешь, что песня - не повлияет?
Март удивился возражению девы, но не стал спорить.
- Конечно, спой. Это должно, и правда, хорошо отразится на пище, - и Март ободряюще улыбнулся, а Линаэвэн покачала головой:
- Не забывай, что это ты здесь по своей воле и можешь при желании выйти любоваться звёздами; я же - пленница. Когда я сказала орку, что стерёг мою комнату: “Я иду на кухню”, то не могла идти сама, хотя о том прежде говорил твой господин: только дождаться, пока орк доложит Саурону, он придёт и будет говорить со мной, и дальше пошлёт другого орка вести меня. Я могу быть здесь, так как Гортхаур желал этого, но не могу выйти из крепости или спуститься и посмотреть, что с моими товарищами.
Март с горестью вздохнул, услышав неразумные слова эльдэ:
- Ты гостья, госпожа моя, но ты и сама знаешь, что твой народ не умеет держать слова. Вы пошли к Повелителю как гости, а сами пытались напасть или бежать, помнишь? Вести здесь быстро распространяются, так что и я всё знаю. И раз вы на каждом шагу норовите обмануть, как же оставлять вас одних, позволяя ходить по замку без охраны?
Горцу было горько, что эдэлет называет Маирона Сауроном, но пока Март спорить не стал.
- Гостья? - воскликнула эдэлет. - В гости приходят по доброй воле, и пригласивший не карает за отказ. А до того нас захватили и гнали много дней без еды, раненых бросив на волколаков - иные умерли по пути, одного пытали горячими угольями и сдирали кусочки кожи. И гостей не стерегут и не грозят карами, чтобы они вдруг не убежали - именно потому, что пришли по доброй воле; гости не могут совершить побег, но свободно уходят, когда захотят. Скажи, что ты, - Линаэвэн сделала упор на слове “ты”, - назовёшь пленом? И чем он отличен от нашего положения?
На иное она пока не ответила. Адан тоже не отвечал на многое из сказанного - то ли не слышал, то ли не сознавал, то ли забывал сразу же… но, может быть, единственный вопрос он всё же услышит.
Что оставалось беорингу? Лишь вздохнуть.
- Владыки Запада начали эту войну, и вы лишь слепые и не имеющие своей воли фигуры в ней, которыми жертвуют по прихоти. Север вынужден защищаться, и хотя мне и жаль, что вы гибнете, но такова война, которую вы сами не хотите прекратить. Вы пленники, Линаэвэн, воистину так, но Повелитель протягивает вам навстречу ладони, предлагая мир. И вы либо отвергаете этот мир, либо притворно соглашаетесь, но сами только ждёте момента поступить вероломно. Ты не можешь увидеть, что это дурно, увы, тебя так учили с детства. Только мы, люди, свободны в своем выборе, и можем видеть своими глазами, можем поступать правильно.
Она коснулась руками висков, не ведая, как могла бы помочь ослеплённому адану… Она не сомневалась в том, что Саурон заберёт её спустя время и будет пытать, но откроет ли это глаза Марту хоть на что-то - или же он только скажет: “Тебя стали мучить, воистину так, но Повелитель был вынужден так поступить”. Беоринг даже не видел всей нелепости оправдания, которое предоставлял.
Эллет горько вздохнула:
- Кто повторяет то, чему его научил Повелитель, того нельзя назвать видящим своими глазами; сам ты наверняка почитал пытки злом и ужасался им до того, как твой господин стал учить тебя, что они допустимы и необходимы.
Март с удивлением смотрел на эльдэ:
- Мой народ, как и ваш, всегда пытал пленных, как и все. Это часть войны, как иначе? А то что наши, из Дома князей, делали, так от этого и вовсе волосы дыбом вставали. Но ты до сих пор не знала про всё это, будучи не воином, так зачем тебе теперь во всё это лезть? Стань гостем, как обещала, останься со мной, покажи мне, что вы, эльфы, можете быть, как из наших детских сказок, что можете быть лучше, чем есть!