Электронная книга - «Птичка-в-клетке (СИ)». Краткое содержание книги:
Линаэвэн снова устремила взгляд на Марта; она более не могла терпеть, по её лицу потекли слёзы. Дева заговорила с болью в голосе - за всех, кого убили, замучили, заморочили, сломали.
- Пытки - это великое зло, Март; немного есть деяний хуже, чем пытки и рабство. И кто бы ни начал учить тебя, будто пытать и держать рабов допустимо, ради некой высшей цели - великое зло он несёт. Если не хочешь уподобиться оркам - не принимай его. Ты уже принял, но, может быть, в силах ещё отвергнуть; ибо если не отвергнешь, следующим шагом будет то, что палачом и владельцем рабов могут сделать тебя. И представят тому оправдания и важные причины; и ты утратишь всё доброе, что было в тебе и ещё есть. Если ты готов услышать хоть что-то, кроме голоса твоего господина - услышь хотя бы это: намеренные пытки не допустимы никогда, и нет такой необходимости, что могла бы их оправдать.
Март снова удивленно смотрел на Линаэвэн. Дева сначала замолчала, словно подыскивая слова, а потом вдруг заплакала. Март не мог это вынести. Он подошёл к тэлерэ, обнял эту хрупкую деву, прижал к груди, гладил по голове и чудесным волосам:
- Не плачь, не плачь, госпожа. Всё ещё может быть хорошо, всё ещё можно исправить. Никто не хочет доставлять тебе мучения. Останься со мной, останься здесь, Повелитель не будет возражать, а я буду оберегать тебя.
Март жалел её; она не ошиблась, он, в самом деле, был добр, хотя и повторял тёмные и жестокие слова за своим господином… И, возможно, ему можно было помочь. Только едва ли у неё было на то время… И помочь товарищам тоже пока не могла; и ей самой нужно было думать, как выстоять против Саурона, против его силы и его коварства…
- Как согласиться служить Саурону, что убивает и мучит моих родичей и несёт Тьму? Хотя ты и добрый человек, и мы могли бы разговаривать… и я, и другие пленники не остались бы без пищи, - тихо проговорила Линаэвэн, утирая слёзы. Никогда до того она не сомневалась в своём решении отказаться сильнее, чем сейчас. Она сказала, что будет готовить лишь сейчас, но это не было обещанием (как не давал никто из них обещания стать гостем или делать нечто, чего желал Саурон), она могла изменить его. - Скажу ли я, что останусь здесь или нет, меня всё равно будут мучить, как и моих товарищей: за то, что мы из Нарготронда. Чтобы мы рассказали, как проникнуть в город и погубить его, чтобы наши друзья и родные были убиты или замучены. А мы не скажем этого по своей воле - не ведаю, можешь ли ты понять, это желание защитить тех, кто нам дорог? А защищать от нас Дортонион и остальной мир не нужно - мы же не губим, не разрушаем его, но любим и стараемся беречь и украшать. Так что мы все будем убиты и замучены здесь по воле твоего господина.
Комментарий к 8. Кухня и повар.
*Из “Серых анналов”: “слухи о деяниях Барахира и его двенадцати воинов широко распространились, и поднимали дух у тех, кто был в рабстве у Моргота” - т.е ., в ту пору там ещё оставались люди, а, может быть, и эльфы, что были в рабстве.
Затем:
“После того Берен еще четыре года скитался по Дортониону одиноким изгоем; но стал он другом зверей и птиц, они помогали ему и не выдавали, и с той поры он перестал есть мясо и убивать кого-либо, кроме слуг Моргота.” Берен не мог убить старосту.
И когда его преследовали,
“И вся та земля с тех пор наполнилась страхом, и все добрые твари ушли из нее; а Берена преследовали так жестоко, что в конце концов принужден он был бежать из Дортониона” - в то время, когда Берен “исчез”, Дортонион уже опустошён и совершенно обращён в Таур-на-Фуин, там не осталось зверей и птиц, кроме искажённых и служащих врагам - и люди в это время уже не могут там жить…
** о Туво сказано в ” Книге утраченных сказаний”: это дух, что пришёл в Средиземье после бегства Моргота из Амана и убийства Древ; есть упоминание, что Туво встречался с Мелькором во время его заточения и обучился у него многому из чёрной магии. После странствий, найдя у Куивиэнен авари, этот тёмный майа приблизил их к себе, учил и стал их королём. История его подданных, хисильди, завершается тем, что Туво, ослабев от солнца, закрылся в бездонных пещерах, а его королевство захватил посланный Морготом умайа “Фукиль, или Фангли” (здесь Фуинор) и злые люди под его началом, нападавшие на эльфов.
========== 9. Колебания. ==========
Дева словно немного успокоилась в руках человека, точь-в-точь как маленькая птичка: пригрелась, но продолжала горестно щебетать и трепыхаться.
- Ты всё время говоришь о мучениях, но никто не хочет тебя мучить, разве ты не слышишь меня? И готовить мы для твоих друзей будем, правда? Ну, утешься. Ты просто запуталась и не видишь, что всё совсем не так плохо, как ты привыкла считать. Никто не спрашивал у тебя о твоих тайнах, и я слышал, что и у других пленных никто ещё ничего не спрашивал.
“Она просто боится! - осенило адана. - Вот почему она постоянно повторяет, что её будут мучить”.
- Останься со мной, и ты увидишь - ничего плохого не случится, - продолжал Март. - Ты увидишь Повелителя таким, каким его вижу я. Или - я увижу его таким, как говоришь ты.
Линаэвэн подняла голову: Март всё же услышал её. И она сможет сказать ему более, задать вопросы; и, возможно, когда Саурон всё же приступит к желаемому - Март увидит, что ему лгали. Эдэлет глубоко вдохнула; остаться здесь было… неправильным, но правильным ли было не попытаться помочь? Ни своим товарищам, ни этому замороченному Тьмой адану?
- Я… могу остаться, и ты, возможно, увидишь, прав ты или же я, - дева уже поспорила с Сауроном, и теперь снова вступала в подобие спора. - Только… знай, что если меня будут мучить, тебе могут не позволить увидеть это; для тебя я, скорее, просто исчезну.
- Ты как заклятье повторяешь слово “Мучить”, - вздохнул Март. - Это слово чаще всех прочих звучит от тебя. Я понимаю, что тебе, наверное, очень страшно, но не бойся. Если ты не объявила себя врагом Севера и Повелителя, никто не тронет тебя, но даже если объявишь, никто не будет тебя мучить. Повелитель бывает жесток, он может допрашивать и даже применять пытки, если это необходимо ради его народа, но мучить ради удовольствия - он никогда так не делает. Не бойся, ты никуда не исчезнешь: Повелитель не допустит этого.
- Да, я останусь здесь, с тобой и буду готовить для товарищей, - немного невпопад произнесла Линаэвэн, уже не просто давая согласие, а говоря своё решение. Адан кивнул.
Только взяв себя в руки, эллет заметила несообразность куда большую, чем всё сказанное.
- О каких сражениях людей и эльфов, о каком горе от них ты говорил, Март? Ведь ты сам жил в эльфийских землях и сам мог видеть, как относятся к людям Государь Фелагунд, недаром прозванный Атандилем, или Лорды Ангрод и Аэгнор, или другие эльдар. Да и я встречалась с твоими родичами.
Адан ничего не ответил, и Линаэвэн задумчиво продолжила:
- Здесь я могу, конечно, сделать то, что не могла бы ни в темнице, ни рядом с Сауроном: могу говорить свободно, могу вспомнить поимённо погибших в Битве Внезапного Пламени… Правда, я более помню эльдар; а об эдайн лучше знаешь ты. Ты мог бы назвать имена убитых, чтобы воздать им дань памяти? Ты сможешь их припомнить? Или… нет?
На лице тэлерэ мелькнула догадка и вместе ужас от этой догадки. Что же с ним сотворили? Возможно, он вовсе не помнил почти ничего, кроме того, что вложил в него Саурон? Но, может быть, догадка была ошибочной? О женщине, умершей от простуды, Март помнил.
Так как Линаэвэн порывалась вернуться к приготовлению мяса для следующего противня, беоринг остановил ее:
- О павших нужно совершать тризну, а не говорить над пищей, так как горечь будут ощущать и те, кто её съедят, - Март забрал у Линаэвэн нож, отстраняя ее. - Успокойся сначала, дай я пока тебе помогу.
- Я не думала, что у нас с тобой будет время на тризну, - покачала эдэлет головой, думая: “В этой пище горькое и так будет ощутимо для эльдар, притом не столь высокое, как скорбь о павших…” - А от кого ты знаешь о том, что печаль и горесть может быть передана? Сам ли чувствуешь это?