Быстрая связь (ЛП)

И все. Он не написал даже «лол». Хотя обычно отвечал на мои ворчливые сообщения смехом и кучей эмоджи. Сдавшись, я позвонил ему. Он поднял трубку только спустя пять гудков.

— Да.

— Что у тебя происходит? — спросил я более строго, чем собирался.

Послышался шорох — наверное, простыней. Я представил его. Сонного, с взъерошенными волосами.

— Не знаю.

Я сел на кровать и взялся за подбородок. Потом сделал вдох и смягчил тон.

— Погода хорошая. Хочешь, встретимся в парке?

В трубке скрипнули пружины кровати.

— Было бы здорово.

— Я принесу сэндвичи. Ты уже завтракал?

— Нет.

— Когда сможешь прийти?

— Через час?

— Хорошо. Жди у пруда.

Я оделся, сделал несколько сэндвичей и захватил вдобавок виноград, пачку чипсов и приготовленное Шелли печенье. Потом заглянул к ней, чтобы сказать, что ухожу. Она только махнула рукой. Я пошел к Мике. Он сидел у себя и, хмуря лоб, переписывался по телефону.

Мне претило утаивать от детей правду, но Доминик попросил дать ему время, и его просьбу я уважал. После всего, через что я прошел с Джейком, я не собирался торопить Доминика и заставлять делать то, к чему он был не готов.

Я постучал в открытую дверь, и Мика поднял глаза.

— Я на пару часов отойду. Мне все равно, чем ты здесь занят, но из дома не уходи. — Он кивнул, но не сразу, и эта заминка мне не понравилось. — Усек?

— Да, пап.

Я покосился на его телефон, и сын отвернул экран в сторону.

— С кем общаешься?

— С Адрианой.

Ну разумеется. С кем же еще. В голове проигралось все, что Доминик рассказывал о своей семье.

— Если хочешь, пригласи ее в гости.

Сын поднял брови.

— Серьезно?

— Мне отозвать предложение?

— Нет, просто я… нет. Спасибо, пап. Она сейчас на работе, но все равно.

Я кивнул.

— Скоро приду.

С сумкой еды за плечом я пошел в парк. Доминик уже ждал меня, опустив голову и ссутулившись — было прохладно.

Когда между нами осталось несколько метров, он наконец поднял лицо, и при виде меня его глаза посветлели. Наплевав на прохожих, я обнял его. В последние пару недель я чаще следил за языком его тела, и мне стало понятно, насколько он жаждет прикосновений. Я сам никогда не был фанатом публичного проявления чувств. И Надя, когда мы были женаты, мое мнение разделяла. Но Доминик… он без ласки не мог. И я был обязан ему ее дать.

Он просунул под мою куртку ладони и прижался так тесно, словно хотел раствориться во мне. Я стиснул его затылок, он улыбнулся дрожащей улыбкой, потом развернулся, и мы пошли дальше в парк. Найдя около пруда скамейку, мы сели, и я протянул ему сэндвич.

— Спасибо.

Он откусил всего ничего, потом взял торчащий из сэндвича кусочек индейки. Я между тем почти расправился со своим.

— Мне что, трахнуть тебя, чтобы ты начал есть?

Он покраснел, и я щелкнул его по подбородку.

— Я пошутил. Говори уже, из-за чего ты расстроен. Ты все молчишь, хотя обычно тебя не заткнуть.

Он сгорбился, потом вытянул ноги и прижал ладони к глазам.

— Все в моей жизни — дерьмо. Мое будущее, семья — вообще все. — Его руки упали на колени. — Ну, кроме тебя. Ты не дерьмо.

Я сунул ему в рот печенье.

— Съешь, а потом расскажешь мне, что случилось.

Он прожевал печенье и проглотил.

— Черт, а оно вкусное.

— Говори.

Он, не обращая внимания на свой перебинтованный палец, провел рукой по волосам.

— Помнишь, я говорил, что мне кажется, будто раньше отец был другим?

— Да.

— Короче, мне не казалось. Я узнал, что у него есть долги. Большие долги за аренду, и он может потерять магазин.

Я выпрямился. Есть расхотелось.

— Вот черт.

Ветра не было, но он весь дрожал.

— В общем, я думаю, что из-за этого все и стало так плохо. У него стресс, и он выплескивает его на сестру и меня, потому что не знает что делать в тех случаях, когда крики и мат не помогают.

Я все еще обдумывал новость о долге.

— Но магазин обеспечивает всю вашу семью. Что он собирается делать?

Доминик сгорбился еще больше. Казалось, что он сейчас соскользнет со скамьи.

— Никакого плана у него нет. Он на стадии отрицания с гневом. У меня в банке лежит двадцать штук — накопилось за время службы, — но в долгосрочной перспективе это ничем не поможет. Он ведет бизнес точно так же, как годы назад, и всегда терпит убытки. С другой стороны… не помочь я не могу. Я не могу бросить сестру и просто съехать, пока они все теряют. Короче, пипец.

Когда Надя жаловалась мне на работу, а я предлагал ей решения возникших проблем, она всегда раздражалась. Я просто хочу выпустить пар, так что не надо давать мне советы, говорила она. Но Доминик не был Надей. И отчаяние в его голосе убивало меня.

— Ты можешь поговорить с ним о том, как он ведет бизнес? Спросить, куда он инвестирует прибыль, что хочет улучшить?