Быстрая связь (ЛП)

— Они ни разу не видели, чтобы мы хоть как-то общались, даже тогда, в магазине.

— Тогда скажи, что мы сблизились, потому что оба служили. Что ты мой… старший наставник или типа того.

Окей, это звучало относительно правдоподобно. Я терпеть не мог лгать, но сейчас был не лучший момент для больших откровений.

Доминик встал и убрал от лица импровизированный компресс. В тесноте ванной его тело задело мое, и я обвел пальцами его опухшее и теперь холодное веко.

— Спасибо, — произнес он.

Я крепко взял его за волосы и поцеловал в лоб.

— Приходи, когда будешь готов.

Я подобрал поводок, и Бисквит послушно потрусил рядом со мной. Мы вернулись в столовую, где Надя раскладывала пирог. Но есть мне уже не хотелось.

Микин взгляд моментально переметнулся на пса, и он встал — так быстро, что опрокинулся стул.

— Почему ты с Бисквитом? — Он заглянул мне за спину, словно ожидая увидеть там Адриану.

— К нам зашел Доминик. Он сейчас в ванной, но скоро выйдет.

Мика прищурился.

— Доминик? Ники Костиган?

— Да.

— Зачем он пришел?

— Затем. Сядь и прекрати задавать так много вопросов.

Глаза Мики стали большими. Покосившись на Шелли, я увидел, что ее руки нервно сжимаются и разжимаются на коленях.

С Нади, которая чуть-чуть выпила, слетел весь ее хмель.

— Что происходит?

— Откуда ты его знаешь? — спросила Шелли.

Я сердито воззрился на Мику, зная, что это он подговорил ее задать этот вопрос.

— Пару раз столкнулся с ним на пробежке. И мы стали общаться. — Мой ответ хоть и не был враньем, но был чрезвычайно далек от всей правды.

Мика на него не купился.

— Ты дружишь с Ники Костиганом?

— Перестань повторять его имя, да еще таким тоном. Что здесь такого уж странного? Мы оба служили…

Надин вздох, после которого она ладонью захлопнула рот, сообщил мне, что у меня за спиной появился, скорее всего, Доминик. Я прикрыл на секунду глаза, сделал глубокий вдох и обернулся.

Он умылся, но фингала и разбитой губы это, конечно, не устранило. Горошек он с собой не принес и стоял, засунув руки в карманы. Взяв из угла стул, я поставил его около своего.

— Садись.

Доминик подчинился и под всеобщими взглядами сел.

Я откашлялся.

— Это Доминик Костиган. Его семья держит магазин выпечки неподалеку, а его сестра дружит с нашими детьми. — Я представил всех, кто сидел за столом. У Нади было такое лицо, словно ей предъявили умилительного котенка, Андерсон явно не понимал, что происходит, Шелли выглядела испуганной, а Мика был зол.

Было так странно видеть в сыне себя. Глядя на Доминика, Мика был в точности мной.

— С ней все в порядке? — спросил он надтреснутым голосом.

Доминик кивнул.

— Да, я только что ей написал. Они ужинают. Все спокойно.

Мика расслабился и ткнул пирог вилкой.

Надя, чересчур широко улыбаясь, водила взглядом между Домиником и мной. Она обо всем догадалась.

— Доминик, тебе положить пирога?

— Ага. То есть, да. — Он заерзал на стуле. Я еще ни разу не видел, чтобы ему было настолько не по себе. В присутствии моей жены и ее бойфренда он даже заговорил по-другому, его статен-айлендский акцент стал менее резким. — Спасибо. — Принимая у Нади тарелку, он коротко взглянул на меня, и я под столом тронул его за колено. Тогда он расслабился и начал есть.

Шелли все еще внимательно наблюдала за ним. Я подумал, что ее надо отвлечь, но не успел, потому что она неожиданно выпалила:

— Мне очень жаль, что твой отец такой жуткий мудак.

Вилка Доминика клацнула по тарелке, и мы с бывшей женой в унисон заорали:

— Мишель Виктория!

— Я просто сказала вслух то, о чем думают все!

— Господи боже… — Я взялся за голову.

Надя продолжала орать, Андерсон ее успокаивал, а Доминик… Когда я посмотрел на него, то увидел у его глаз морщинки. Он смеялся.

Смеялся.

— Ничего смешного тут нет, — сказал я.

— А по-моему есть.

— Моя дочь назвала твоего отца мудаком.

— Он и есть мудак. Она это знает. И Мика тоже, потому что у Адрианы он — единственный друг. В смысле Шелли твоя дочь, и ты вправе сердиться, но она просто пыталась быть милой и сказала очевидную вещь. — Доминик подцепил вилкой большой кусок пирога и сунул в рот. — Блин, такой вкуснючий пирог.

Я покачал головой.

— Ты идиот.

Он с полным ртом усмехнулся.

— Наверно.

Стало тихо. Я поднял глаза. Все смотрели на нас. Черт.

Я выпрямился, осознав, что склонился к нему слишком близко. Мы с Надей переглянулись, и, слава богу, она поняла. Наставив на Шелли палец, она сказала:

— С тобой я поговорю позже. — А когда наша дочь закатила глаза, взяла своего бойфренда под руку. — Ты готов?

Андерсон, не колеблясь, кивнул. Смышленым он, все-таки, был мужиком.

— Принесу наши пальто.

Через пять минут мы с Надей стояли у двери, а Андерсон прогревал на улице двигатель.

По коридору пронесся звук заставки Xbox, потом шаги Шелли, пока она поднималась к себе. Я скрестил руки и, зная, что Надя обязательно задаст мне вопросы, привалился к двери.