Среди кочевников Северной Австралии
- Автор: Чеслинг Уильбур
- Год: 1964
- Язык: русский
- Переводчик: А. К. Модина
- Жанр: Путешествия и география
Электронная книга - «Среди кочевников Северной Австралии». Краткое содержание книги:
Уэссел был ошеломлен:
— Как? Ты один съел всех троих? А мне почему ничего не оставил?
Кайчалан выразил сожаление, что проглотил всех сам, но в оправдание сказал:
— Я думал, у тебя есть пища.
Вскоре Кайчалану стало совсем невмоготу. Он громко застонал и свалился рядом с Уэсселским змеем. Падая, он ободрал бок гигантского дерева, продавил в земле глубокую впадину и затих. Через несколько часов, когда на востоке зажглась Утренняя Звезда, змей из Уэссела уполз в свою пещеру, а Кайчалан так и не мог сдвинуться с места: его тошнило. На рассвете женщины заворочались у него в животе, причиняя страшную боль. «И зачем я съел их?» — простонал он и поклялся, что отныне будет есть только животных. Наконец, у змея началась рвота. Изрыгнув женщин и ребенка тут же у шалаша, он медленно пополз в лагуну и лег головой на камень.
На восходе солнца в шалаш пробрались зеленые древесные муравьи и искусали ребенка. Он заплакал и разбудил женщин. Но они спали так крепко, что, повернувшись на другой бок, снова погрузились в глубокий сон. Кайчалан все это видел; он не мог забыть страдания, которые они ему причинили, и его гнев против сестер разгорелся с новой силой. Змею было так противно смотреть, как они дергаются и корчатся во сне от укусов муравьев, что он убил их колотушками и снова проглотил. Но на этот раз он выгнал из них мали, вдохнув их в три громадные скалы, возвышающиеся над лагуной. Затем Кайчалан уполз в свою нору, скрытую глубоко под водой. Там он и сидит по сей день.
Лагуна Кайчалана спрятана в лесной чаще, из нее вытекает небольшая речка, впадающая в залив Каслри. Туземцы устраивают здесь межплеменные пляски или приходят посмотреть на следы той борьбы, о которой рассказывают их поверья. Они считают, что гранитная глыба на берегу — дверь, закрывающая вход в нору Кайчалана, а три валуна, лежащие рядом, хранят духи сестер и младенца. Борозды, расходящиеся от хижины, — следы змей, которые в ту страшную грозовую ночь выползали из лесу, подбираясь к женщинам. А глубокая впадина образовалась при падении Кайчалана. У громадного дерева с бумажной корой до сих пор обломаны сучья и даже остались трещины.
В тихие лунные ночи из-под земли доносятся едва слышные звуки гунабиби. Это Кайчалан и женщины вспоминают прошлое и беседуют с Вангарром, живущим в царстве духов Буралькоре.
Прежде чем покинуть царство духов, Джункгова сотворили Солнце, которое должно было вывести их из кромешного мрака. Они наделили светило бесчисленным множеством ног-лучей, чтобы оно могло совершать свои дневные переходы по небу. Джункгова отплыли на лодке из царства духов до рассвета. Через несколько часов прародительницы решили посмотреть, идет ли за ними солнце, и увидели на горизонте только сияние. Они несколько раз окликнули солнце, но оно не отозвалось. Тогда Джункгова взяли колотушки и спели волшебную песню, заставившую дневное светило подняться из моря и медленно пойти вслед за ними. Джункгова приказали солнцу идти над землей и показывать юленгорам места, где искать пищу: «Ты даешь много света, это и есть твоя работа». Потом Джункгова заметили, что солнце несет с собой раздвоенную палку для копания, а с головы у него свешивается сумка для сбора пищи. Они спросили женщину-солнце, зачем ей нужны эти вещи, и женщина ответила, что они необходимы ей для охоты, и добавила, что после их ухода из царства духов у нее родился сын, поэтому ей не хотелось отправляться в путь.
У солнца-сына нет ног-лучей, так как Джункгова не присутствовали при его рождении и не могли сделать ему ноги. Поэтому он остается в Буралькоре и «сидит сиднем, дожидаясь своей матери». Мать каждый вечер возвращается кормить сына грудью, и, если бы не он, гуляло бы солнце беспрерывно по небу, освещая и обогревая землю. Но мать торопится к сыну, поэтому после захода солнца сразу же наступает темнота. В Арнхемленде сумерек не бывает. Через двадцать-тридцать минут после заката читать уже невозможно, а через полтора часа становится совсем темно.
Скрывшись из виду на западе, солнце круто поворачивает на север, а потом кратчайшим путем по проторенной дороге спешит на восток в царство духов к сыну.
Рассказав об этом юленгорам, Джункгова предупредили, что человек умрет, если посмотрит на сына солнца. С тех пор аборигены считают солнце созданным для земли, а его сына — принадлежащим миру духов, в котором царит мрак.
Ночь кажется аборигенам томительно долгой. Они с нетерпением ждут восхода солнца и успокаивают себя, говоря, что оно готовит себе пищу или что «малютка часто плачет и просит не оставлять его одного». Поздно ложатся спать только в больших стойбищах или во время обрядовых праздников. Обычно же семья укладывается у костра вскоре после захода солнца, и к девяти часам все уже засыпают. Просыпаются они очень рано, еще до рассвета. Да это и не удивительно, ведь, кроме шести часов ночью, они спят несколько часов днем во время жары. И часто ранним утром можно видеть людей, тихо беседующих или печально сидящих у своих догорающих костров в ожидании восхода солнца.
Днем с сыном Солнца остается Утренняя Звезда Бунумбирр. К закату солнца Бунумбирр просыпается. Вскоре солнце приходит домой и принимается за стряпню. Утренняя Звезда, поговорив с ним немного, собирается на работу — нужно начинать новый день. Вскоре после полуночи Бунумбирр покидает семью солнца и медленно направляется к земле, срывая с нее ночные покровы и возвещая о восходе солнца. Утренняя Звезда — желанный вестник света. К поясу Бунумоирр привязана длинная веревка, конец которой остается в Буралъкоре. Когда солнце, накормив своего ребенка, отправляется в путь, сын за веревку притягивает звезду к себе, чтобы не скучать в одиночестве. Бунумбирр всегда встречает восходящее солнце и исчезает с неба, как только дневное светило появляется на горизонте.
В дни творения Джункгова создали мужчину и двух женщин и велели им жить на небе ордой-семьей. Эта орда до сих пор обитает там рядом со звездой Канопус.
Во время дождей звезды сближаются — говорят, что муж строит большой шалаш для себя и своих жен. Этого хочет старшая сестра: в конце года у нее неизменно рождается ребенок, и она заставляет младшую ухаживать за собой и собирать пищу для всей семьи. Когда же дожди кончаются, она выгоняет ее: «Строй себе шалаш вот там. Здесь буду жить я с мужем и ребенком».
Небесная орда живет, как и орды юленгоров на земле. Днем женщины собирают тростниковые корни, семена водяной лилии и плоды сагового дерева, а вечером поют и танцуют у костра. Иногда звезды горят красным огнем; говорят, что в это время там, в небесах, муж играет на дудке, а его жены пляшут. В безветренные тихие ночи бывает слышно, как эти женщины зовут своих кошек, так же как женщины на земле — собак. К сожалению, на небе нет собак! И никто не знает, почему там не живут вездесущие земные динго.
Джуррпан — Вечерняя Звезда. Когда-то Джуррпан был простым юленгором, отцом сильной орды, жил со своей семьей на восточном берегу Арнхемского залива и никого не боялся. Он слыл бесстрашным охотником и во время охоты уходил далеко на запад. Семья относилась к нему почтительно, каждый старался заслужить его расположение, поэтому на старости лет он мог спокойно отдыхать. Сидя перед костром, Джуррпан предавался размышлениям. Он знал, что все уважали его, ведь он создал самую сильную орду. И все-таки Джуррпану этого было мало. Однажды ночью, с нетерпением дожидаясь рассвета, он увидел, как из-за холма поднимается Утренняя Звезда, чтобы подготовить новый день. И тут старик понял, что ему нужно: он решил покинуть землю, взобраться на западный край неба и сиять там, как Утренняя Звезда.
Его орда в то время жила у лесного озера. Когда сыновья и их жены ушли собирать пищу, Джуррпан исчез. Вернувшись на закате домой, они стали звать старика и повсюду искать его. Но Джуррпана нигде не было, и они решили, что его, должно быть, похитил злой дух. Родственники терялись в догадках, но вдруг они увидели на западе яркую звезду и услышали голос Джуррпана: «Я теперь живу здесь и на землю не вернусь. Я буду светить так же, как Бунумбирр». — «А как же мы? Нельзя ли нам прийти к тебе?»