Электронная книга - «Совсем не мечта! (СИ)». Краткое содержание книги:
Больше я не церемонился. Я расстегнул и приспустил его штаны, сразу же принимаясь делать минет. Мальчишка стонал в потолок, до бодрящей боли держась за мои волосы. Он расслабленно закинул ноги мне на спину: словно я его слуга, подчиняющийся его воле, обязанный ублажать ртом своего молодого господина…
Выпустив изо рта его член, я заставил Антона сесть передо мной, придвинувшись вплотную. Он томно целовал мою шею, пока я доставал свой член из штанов, чтобы оба вместе обхватить широкой ладонью. На фоне того, что я чувствовал его член своим, ощущения от движения моей руки меркли. Антон жарко целовал меня в губы, изредка прерывая поцелуй для глубокого стона: он приникал лбом к моему лбу, стараясь не отдаляться от меня ни на сантиметр. Моя левая рука несдержанно гуляла по его груди и подрагивающему животу — я зажимал в тиски желание оставить царапины на его коже, хоть какой-то след, напоминание о том, что я его касался. Я бы расцветил его шею и грудь засосами, если б мог оторваться от его губ и языка. Никогда так пылко не целовался… никогда так сильного никого не хотел… Никогда не сгорал дотла и не желал этого… Никогда прежде.
Шум крови в ушах и наше громкое дыхание, разделенное на двоих, пересилил раза с третьего звонок в дверь.
— Это Лиза… — прохрипел Антон, облизывая и без того влажные губы. — Надо… открыть…
— Нет… — помотал я головой, ускоряя темп, и Антон зажмурился, судорожно выдохнув.
— Она… одна на лестнице… Надо…
— Нет… — Моя голова кружилась, я задыхался от столь частых вдохов. Я бережно сомкнул зубы на его плече, оставляя нежно-розовый след. — Не хочу… ничего не хочу, кроме тебя… — Превращаясь в зверя, я покусывал его губы, проходился по ним языком вновь и вновь, чтобы опять как можно аккуратнее сжать их зубами…
— Марк, открой ей дверь… — простонал Антон, чуть отодвигаясь. Я потянулся к его телу, чтобы вернуть Антона в прежнее положение, но сильнейшая оплеуха болью на мгновение сковала все мое тело. Этого мига было вполне достаточно, чтобы я потерял равновесие и упал с дивана на пол. — Открой… дверь… — настойчиво повторил Антон, откидываясь на диванную подушку под собой.
Я поднялся, не способный отдышаться. Отходя от дивана к двери и пряча член в штаны, я обронил на слабом выдохе:
— Да…
«…господин»…
Зайдя в ванную, я взял с сушилки длинную футболку и, надев ее, смог прикрыть не только голый торс, но и проглядывающий через тонкую ткань брюк стоящий колом член. Щека горела, но все еще расходящаяся от нее волнами боль немного остужала мой пыл. Я открыл дверь, впуская Лизу в квартиру, она жужжала над ухом, но как ни старался, я не мог разобрать ни единого ее слова. Я был не способен думать. Как пес, обезумевший от гона…
Я сказал Лизе располагаться пока на кухне и заперся в ванной комнате. Присев на край ванны, я бесстыдно мастурбировал, думая об Антоне: прямо сейчас ублажающем себя на диване, скользящем прекрасным телом по жесткому материалу диванных подушек, кончающем в мою футболку, оставленную там, на полу…
====== Глава 25 ======
Я… тупой?.. Я не шибко уверенный в своих способностях человек, но сейчас, глядя на этот пирог, я чувствовал себя невероятно тупым…
Антон пообещал мне оставить подсказку к его загадке со страницами «Красной Шапочки», и когда он вместе с Лизой ушел, я нашел на кухне — это. В тарелке из плотной фольги на барной стойке меня ждал невысокий идеально круглый пирог. Через каплеобразные отверстия в хрустящей румяной корочке проглядывала красная ягодная начинка. Черт, хочу съесть его, а не думать над подсказкой… Чтобы этот злосчастный пирог не стоил мне поставленной на кон девственности, я как можно скорее проглотил несколько печенюшек, утопив их в ледяном молоке. Так, теперь, когда желудок прекратил обсасывать мой позвоночник, можно и подумать.
Пирог…
Пирог?..
Пи-ро-г…
Антон, почему пирог?!.. Боже, я понятия не имею, что творится в голове у этого мальчишки, как он думает! Этот манящий меня ароматом, как в мультфильме, пирог мог указывать на анаграмму, мог сам быть частью какого-то слова, в нем могло быть зашифровано число количеством отверстий, из которых в электрическом свете поблескивала алая начинка… Вишневая?.. Нет, не о начинке мне нужно думать! Осталось всего шесть дней. Шесть дней до того, как я проиграю. И лучшим исходом будет, если Антон тоже не сможет найти мою третью комнату. Ведь в ином случае… В моем воображении всего на секунду нарисовался самодовольный Антон, вжимающий меня в матрас одним уверенным плавным движением, и все тело неприятно заныло. Я не хочу оказаться под Антоном. Это… просто не входит в круг моих интересов… Мы живем в более-менее свободной стране: у меня должно быть право решать. Но даже если Антон прикажет мне землю жрать, после недолгих препирательств, похоже, я все равно буду это делать. Мне невероятно повезло, что у мальчишки есть понимание честности и чести, принципиальности: он не бездумно приказывает, он следует оговоренным правилам. Как тогда… Воспоминания о его пальцах во мне наполнились слишком яркими красками, и я дал себе пощечину, выныривая обратно, в реальность.
«Девственность за пирог»!
Пирог…
Я ощущал себя Виктором Франкенштейном, под лампой препарируя выпечку. Хирургическими разрезами я бережно отделил от пирога один кусок и внимательно изучил начинку. Вишня, м-м-м… Облизав красную сахарную сладость с ножа, я с аккуратностью ювелира вычистил всю начинку сначала из этого куска, а потом и из всего пирога, поместив ее в прозрачную стеклянную миску. Никаких записок или предметов в ней я так и не обнаружилось — похоже, это просто пирог… Я попытался засунуть всю начинку обратно, чтобы съесть пирог в изначальном виде, но корка из теста растрескалась и местами обвалилась. Попытки «отремонтировать» пирог не увенчались успехом. Я психанул и раздубасил оставшуюся хрустящую конструкцию столовой ложкой, получив гору крошек в фольге. Завершая изощряться над выпечкой, я смешал «руины» теста с начинкой, и получившееся в итоге месиво съел как йогурт.
Конечно, неплохо, что я открыл крайне оригинальный способ поглощать пироги, но подсказку я так и не смог понять. Только сейчас в логику моих рассуждений стало закрадываться допущение, что Антон по доброте душевной просто решил подарить мне пирог, совершенно забыв оставить подсказку…
Я отодвинул телефон от уха, когда динамик чуть не взорвался от хохота Антона. Судя по всхлипам, он даже прослезился от смеха. Мне впору было чувствовать себя полным идиотом, но я решил попридержать самокритику для одиночества, а в этот момент — от всей души порадоваться тому, что я сумел рассмешить этого очаровательного своевольного ребенка.
— Я так понимаю, что пирог не был подсказкой?.. — с улыбкой предположил я, когда Антон отдышался.
— Ох, нет, он был, но сам по себе; я бы не стал прятать внутрь какие-то предметы — ты же обязательно подавился бы. Ну и я оставил две подсказки: ты в спальне под подушкой ничего не находил?..
— Я еще не смотрел, сейчас проверю, — сказал я, поднимаясь из компьютерного кресла и отправляясь в спальню.
— Как умудрился? Подсказка там так положена, что невозможно лечь и не заметить ее под собой.
— Я не заходил в спальню.
— А где ж ты спал?..
— В «мастерской», на диване. — Я подошел к кровати: из-под подушки торчала еще одна страница с иллюстрацией. На этот раз за Красной Шапочкой из-за дерева наблюдал серый волк. В углу листка стояла цифра «6». — Ты ведешь отсчет? — догадался я.
— Да, у меня как раз таких страничек на неделю. Выпотрошил свою детскую книгу сказок — терпеть ее не мог.
— Почему? — удивился я, укладываясь на покрывало. Пока я слышал голос Антона, пусть и через телефон, спальня выглядела куда более уютной и гостеприимной.
— Потому что у этой сказки в корне неправильный конец. — В трубке послышались шорохи — кажется, Антон тоже лег; я практически чувствовал его рядом, на соседней, его подушке. — Волк проделал такую впечатляющую работу, чтобы добраться до Красной Шапочки, но вместо заслуженной награды он получил смерть от рук охотника, который даже не претендовал на роль главного персонажа истории! Он просто ворвался в дом и испортил волку всю малину… А еще раздражает, что волк так сплоховал и вместо того, чтобы напасть на Красную Шапочку в безлюдном лесу, зачем-то преследовал ее до дома, чтобы разыграть спектакль там… Слишком много усилий, потраченных лишь ради эффектности. Глупость.