Электронная книга - «Совсем не мечта! (СИ)». Краткое содержание книги:
Я прижал трубку плечом к уху и скрестил руки на груди. Меня одолевали сомнения. Рискованно…
— Не люблю это признавать, но я не так уж и умен… — стыдливо проговорил я.
— Ты себя недооцениваешь: все-таки ты спрятал от всех целую комнату.
— От всех, кроме тебя.
— Поживем — увидим! — восторженно выдохнул Антон, стараясь перекричать голосящих под ухом младшеклассников. — Раз уж ты в себе так не уверен, можешь замаскировать вход в таинственную третью комнату более тщательно, я разрешаю.
— Чтобы ты потом по изменениям в моей квартире смог вычислить, где она? — рассмеялся я.
— Вот видишь, ты все-таки умен, — разделил мое веселье он. С его стороны «провода» прозвенел звонок, и дети зашумели еще больше, отправляясь на уроки. — Мне пора идти. Ты согласен на условия?
— Как будто я способен тебе отказать, — беззлобно ответил я, расслабляясь в компьютерном кресле.
— Что ж, тогда удачи нам двоим.
====== Глава 24 ======
Ветвей клубок у твоих ног,
Весь мир и я, конечно, я…
Я всё отдам, я не предам,
Я буду рядом очень долго,
Сколько хочешь буду…
(Лена Перова)
Я слышал, как на кухне гремит посуда — Антон там не слишком церемонился, хотя чего еще ожидать от человека, привыкшего без угрызений совести портить чужую собственность? Когда взмыленный мальчишка ворвался в мою «мастерскую», я как раз закончил главу очередной новеллы, нуждающейся в целом ведре цензуры.
— Как успехи? — гаденько спросил я, поворачивая компьютерное кресло к нему.
Он громко сдул прядь, лезшую в глаза, и осмотрел комнату, словно в первый раз.
— Ты не пошел следить за моими поисками, потому что знал, что вход в третью комнату в безопасности? — спросил он, раздраженно упирая руки в бока. — Значит, вход здесь? За книжным шкафом?
— Ты считаешь, я такой приверженец классики, чтобы прятать вход в секретное помещение за книжным шкафом? — усмехнулся я, покачиваясь в кресле. Наблюдать, как Антон ломает голову и постепенно выходит из себя, было сродни любованию огнем: сперва он красив и приятно потрескивает, но скоро превратит хворост в горстку угольков.
— Если я найду вход, правильно укажу место, но не смогу физически открыть «дверь», ты же мне скажешь, прав я или нет? — Антон подошел к книжным полкам и заглянул за шкаф. — Иначе спор с самого начала нечестен.
— Он такой и есть: я на кон поставил, выходит, свою честь… А ты что?
— Я свою честь тебе уже отдал, — сосредоточенно проговорил он, проходясь пальцами по стене. — Шкаф прикручен?
— Да. К тому же, подумай, если бы я его двигал, как в детективах, на полу оставались бы следы, царапины.
— Может, тебе и не требуется его двигать, — вполне логично рассудил Антон. — Вытаскиваешь полки и проходишь через его заднюю стенку…
— Снова и снова категоризируя и расставляя книги в алфавитном порядке!.. Я слишком ленив для таких ухищрений.
— У тебя они расставлены по алфавиту? — поднял одну бровь Антон. — Я думал, хаотично. Почему тогда Ирвинг стоит сразу после Гашека?.. Авторов на буквы меж «Г» и «И» у тебя в коллекции предостаточно…
— Я расставляю не по авторам, а по названиям произведений.
— Извращенец, — улыбнулся Антон, оставляя в покое книжный шкаф. Он подошел к компьютерному креслу и оседлал мои колени. Его пальцы любовно погладили меня по щекам, а язык неторопливо вылизал мои губы. — Интересно, возможно ли заняться сексом в компьютерном кресле? — вслух подумал он, чем вызвал мою широкую улыбку.
— Если снять подлокотники, вполне получится.
— У-у, ты много об этом думал? — игриво прошептал он, проходясь ладонями по футболке на моей груди.
— У меня такая работа: думать о пошлостях, — кивнул я в сторону монитора.
— И мыслями обычно все ограничивается? — немного печально спросил он, выпрямляясь. — Не похоже, что бы тебе хотелось на меня накинуться. Хотя бы раз.
Я смотрел Антону в глаза, подсознательно отражая выражение его лица на своем. Я не знал, что ему ответить. Может быть, моя работа сделала меня таким, а может, я всегда был нерешительным мальчишкой, запихивающим любые «хочу» в прочную коробку и заклеивающим ее намертво скотчем, чтобы желания никогда не выбрались наружу.
— Я… чаще сдерживаюсь, чем даю волю фантазии в реальной жизни…
— Я думаю, стоит иногда позволять себе терять контроль…
— Как это делаешь ты?
Антон нахмурился. Кажется, мои слова ткнули его в пучок весьма болезненных размышлений. Если раньше его пальцы подушечками гладили мою грудь, то сейчас ощутимо вцепились ногтями чуть ли не в самое сердце. Но я не хотел, чтобы это болезненное давление оканчивалось, или чтобы вес его тела исчезал с моих бедер. Пусть злится. Пусть царапает и бьет. Пусть рвет на куски. Только бы был рядом.
— Тебя напрягает мое либидо? — задал он вопрос, который, похоже, уже достаточное количество времени крутился в его голове на повторе.
— Нет. Наоборот, благодаря твоей раскованности мы…
«…мы вместе» хотел сказать я?.. Но вместе ли мы? Я признался Антону в том, что он мне нравится, еще у него дома, но никто не говорил об отношениях. Могут ли у нас вообще быть отношения, учитывая разницу в возрасте и характер нашего общения?..
— …мы вообще пришли к тому, где находимся сейчас, — продолжил я. — Если бы не твои усилия, мы бы до сих пор общались как друзья.
— Мы не друзья, — так знакомо покачал головой Антон, словно из моих ранних воспоминаний о нем.
— Ну, значит, ты бы отрицал нашу дружбу, а я бы всеми силами пытался ее добиться, открыто не претендуя на нечто большее.
Он глядел на меня так, будто я рассказал ему самую невозможную из всех сказку. Он не просто не мог поверить в услышанное — каждое сказанное мною слово было ему чуждым.
— И тебе было бы этого достаточно? — ошарашено спросил он.
— Да, — кивнул я. — Просто быть рядом. Получать от тебя тумаки. Слушать твои издевки… Быть на обочине твоей жизни, но все же присутствовать в ней — и плевать, в какой роли. Хотя если бы ты встречался с кем-то на моих глазах, уверен, я бы страдал.
— Почему?.. — едва различимо прошептал он, вновь заключая мою голову в свои ладони. Он приблизился настолько сильно, что мне было буквально больно на него смотреть; его растроганное лицо упорно расплывалось перед глазами.
— Потому что… я все-таки тобой болен, — с улыбкой легкого сожаления произнес я. — Потому что против собственной воли зависим от тебя…
Наши уста слились в требовательном поцелуе. Казалось, через него Антон старался передать мне свою благодарность, всю — до последней капли. Мы как можно теснее прижимались друг к другу, сплетаясь языками. Проведя рукой по его спине, я почувствовал кончиками пальцев каждый его позвонок. Как в одном теле может быть заключено сразу столь многое?.. Несдержанность, страсть, смелость, дерзость, властолюбие, непомерная гордость! — но и нежность, мягкость, податливость, доброта, изящество и плавность… Он обжигал и таял, он холодил и согревал, он ранил и излечивал… Как коллапсирующая звезда, он в сжатом виде вобрал в себя, кажется, весь мой мир…
Я смог подняться, держа Антона на руках, и бросился в его объятиях на диван. Мальчишка чуть ли не силой стянул с меня футболку и кинул ее на пол. Диванные подушки сбоку от нас не давали мне толком развернуться, и я швырнул их назад. Одна из подушек задела стол и с грохотом скинула с него клавиатуру. По полу рассыпались несколько клавиш; компьютерная мышь болталась вверх тормашками на натянутом проводе и светила зелеными огнями под диван. Теряя голову от накала эмоций, я вжимался пахом в промежность Антона. Он то и дело ронял случайные стоны, через одежду я чувствовал, как и к моему члену, и к его приливает кровь. Я хотел порвать его рубашку, но все пуговицы до единой услужливо нырнули в свои петельки, оголяя торс мальчишки. Пока я облизывал и вбирал в рот, посасывая, один его сосок, второй ласкал пальцами — Антон тяжело дышал, стараясь прижать меня к себе еще крепче. Чтобы доставать губами до его груди, мне пришлось спуститься, и теперь Антон терся членом о мой живот, слегка царапая кожу грубой джинсовой тканью. Я неустанно покрывал поцелуями его тело, а он, становясь лишь горячее, извивался в моих руках, готовый принять любые ласки. Это и есть страсть?.. Такого я не чувствовал ни с кем… и вряд ли почувствую…