Джентльмен Джек в России
- Автор: Хорошилова Ольга
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: Манн, Иванов и Фербер
- ISBN: 9785001697367
- Жанр: Другие документальные фильмы
Электронная книга - «Джентльмен Джек в России». Краткое содержание книги:
Анна хоть и одевалась странно, строго и только в черное, хоть и занашивала вещи до дыр, но обожала модные лавки. Шелка ей продавал купец Майков (его рекомендовала княгиня Радзивилл). Меха покупала у Волкова в Гостином Дворе: «Зашли к нему за меховой подкладкой для накидок. Соболья, среднего качества, стоит у него 1000 рублей, а лучшего качества — 7000 рублей. У него есть также кроличьи шкурки для подкладки, дешевые — около 100 рублей, из рыси — чуть дороже».
Листер зло торговалась за крепкие кожаные ботинки в лавке Королева: «Он просил 9 рублей, я предложила 5, тщетно — когда уходили, он согласился продать обувь за 7 — мы не согласились и ушли». Такие же, но дешевле позже купили на Кузнецком мосту.
Она мечтала оказаться на ярмарке в Нижнем Новгороде, говорили, что там лучшие кашмирские шали и персидские палантины. А московские торговцы явно завышали цены: «Были в лавке армянина, известного торговца шалями. Кашмирские он продает от 1200 рублей до 4000 рублей, а завтра увижу шаль за 8000 рублей. В Лондоне лучше и дешевле. Он показал подлинные персидские палантины, а их имитации, из которых сшиты наши турецкие шубки-дуйеты, здесь продаются по 5–10 рублей за аршин. Персидские шали размером 3×1 английских ярда и стоят 60 рублей».
Шляпы и накидки, по совету всезнающей щеголихи Радзивилл, Анна заказывала у Сихлера. Но заходила и к Матиасу, как делали все модницы Первопрестольной: «Большой, симпатичный, очень хороший магазин. Красивый дамасский шелк (дамасэ) стоит здесь 10 рублей за аршин. Гроденапль — 6 рублей, а белый гродафрик — 8 рублей, добротный атлас по 8 рублей за аршин, чуть хуже качеством — по 7 и даже 6 рублей, русский шелк по 2 рубля (узкий, похож на саржу, но без добавления хлопка). Потом вновь вернулись в лавку — хозяйка отсоветовала заказывать платье на вечер из шелка — отделка будет стоить 200 рублей, а шелк — 400 рублей, и в таком платье уместно будет присутствовать лишь на балу, а не на ужине, как я хотела. Согласилась и заказала ей платье из тарентеза (муслина) за 140 рублей».
Собираясь на званые обеды, Энн и Анна приглашали к себе в отель лучших московских кауферов. Они расчесывали, завивали пряди и укладывали их в бонтонном стиле, овивали лентами, обсыпали цветами, сбрызгивали пряным парфюмом, наводили на бледные несимпатичные лица англичанок подобие журнальной красоты. К ним часто забегал и стрекотал, словно кузнечик, месье Галиси, проворный, маленький, прыгучий, король куаферов, большого света друг. Он стриг и завивал лишь crème de la crème московского бомонда. Брал дорого, держал ателье на престижной Неглинной, близ Кузнецкого моста. Анне он очень понравился — и бонтонностью своей, и быстротой, но, главное, умением торговаться: «Как только он вошел к нам, я спросила цену — он ответил — 10 рублей. Я тут же запротестовала — готова заплатить не больше пяти. И он мгновенно согласился. Маленький, обходительный, делает свою работу тщательно и не скупится на время. Он остриг и уложил мои волосы очень хорошо. В Москву переехал восемь месяцев назад. Восемь дней добирался из Гавра в Кронштадт. Считает, что здесь, как и в Париже, аренда дорогая, но жить дешевле. Парфюмы здесь дорогие. Мой здесь стоит 3 рубля. Баночка помады от французского дома Houbigant здесь стоит 5 рублей (и продается в баночках хуже качеством)».
Гостиный Двор на Ильинке. Ф. Алексеев
К ним прилетал и младший брат месье Галиси, еще более проворный, услужливый и юркий: «Сделал укладку за 15 минут лучше, чем его брат». В декабре и январе их волосами занимался другой моднейший парикмахер — месье Ламе. Брал дорого — десять рублей, но Листер сбила цену до пяти и тоже осталась довольна.
Завитые, глянцевитые, напомаженные, в атласных платьях и персидских палантинах, капиталистка Листер и ее великовозрастная «племянница» Уокер были готовы к светскому общению, обедам, званым ужинам, картам и сигарам — ко всем этим новомодным галантным развлеченьям, которыми заполняли тягучие осенние дни аристократки — Голицыны, Урусовы, Щербатовы, Юсуповы, Шереметевы, Долгоруковы. Они добавили звонких чистых красок в скудный слог дневника Анны и обратились в напряженно округлые шифры, скрывавшие те мучительные чувства, которые русские красавицы разбередили в ней, строгой, достопочтенной, сорокавосьмилетней, но влюбчивой, словно мальчишка.