Голоса Варшавского гетто. Мы пишем нашу историю [litres]

На двор заезжает телега, груженная капустой, картофелем, хлебом; крестьянин продает картофель одному из жильцов, дожидавшемуся его у дороги из Воли[87]. Неизвестно, сколько заплатил этот покупатель, но не проходит и пяти минут, как продавец заламывает такую цену, что глаза лезут на лоб. Другие жильцы покупают хлеб – хлеб и капусту. Поднимается суета, толчея, крестьянину платят, не торгуясь, столько-то гульденов[88] за кило клеклого черного хлеба и столько же за кило капусты. Однако же в этой неразберихе одному удается стянуть из-за его спины буханочку, другой уносит вилок капусты, не заплатив ни гроша. Крестьянин, обнаружив, что его грабят, хватает из телеги вагу и размахивает ею с такой яростью, что толпа пятится, люди молча расходятся с добычей. Крестьянин стоит у телеги, сверкая глазами, жена его поливает евреев отборной бранью: кричит, что мало их мучат, они заслуживают худшей кары.

Желеховчанин[89], поживившийся несколькими кочнами капусты, довольно потирает руки. Даже после пожара он не утратил бодрого расположения духа, а теперь и вовсе развеселился. Квартиру его ремонтируют, стены уже возвели, правда, крышу пока не покрыли. Начались осенние дожди, и вода из разрушенных квартир льется на головы жильцов других этажей. Протекло аж до самого низа, до яичной лавки.

Хозяйка дома встает в пять утра и сама убирает двор, муж ее спит до полудня, ей же не спится. После ухода дворника хозяйкою овладела небывалая тяга к труду, пусть даже тяжелому. Работа ей в удовольствие. Напоминает о молодости. Но поработать в охотку ей не дают, то и дело отвлекают: вечно прибежит кто-нибудь из жильцов да заявит, она, мол, сама виновата, что дом ее превратился в руины, и, если она не поторопится с ремонтом, от него не останется камня на камне.

Услышав такие слова, хозяйка трепещет: только не это, что угодно, только не это. От ее дома не останется камня на камне, от всего, что она нажила кровью и потом? Она обещает как можно скорее закончить ремонт. Вот явятся каменщики, и дело пойдет на лад, а пока, думает хозяйка, не начать ли снова брать плату… Разве ж без денег восстановишь дом? Она знает, что Желеховчанин, сапожник и Перл ободрали все дерево со стен и потолка в своих разрушенных квартирах, все до голых балок, и припрятали под койками в своем временном убежище, чтобы зимою отапливать жилище, а она им и слова не сказала, она же понимает, что если не пускают с парадного хода, поневоле полезешь с черного, да и не стоит затевать ссору с Перл… ни к чему эти неприятности – скоро они снова станут платить. Ничего не ответив жильцу, хозяйка возвращается к работе: моет, метет, складывает в кучу валяющиеся во дворе кирпичи, подметает свою большую квартиру… весь дом…