Истины в моем сердце. Личная история

Примечательно, что около половины всех этих ценных бумаг оказались в результате на балансах крупных банков после того, как те поняли, что владение ценными бумагами, а не самими ипотечными кредитами, поможет им избежать традиционного регулирования. Цикл питал сам себя, колесо вращалось все быстрее и быстрее, пока не слетело с оси. В 2006 году рынок жилья достиг своего максимума. Надвигался крупный жилищный кризис.

Банки и инвесторы попытались сбросить плохие ценные бумаги, что только усугубило ситуацию. На Уолл-стрит начинался коллапс. Банк Bear Stearns испытывал серьезные трудности, Lehman Brothers подал заявление о банкротстве. Возможности кредитования иссякали. Началось свободное падение экономики. К 2009 году дома в районе Фресно подешевели более чем наполовину, что стало самым существенным падением цен на недвижимость в стране. В то же время люди, живущие во Фресно, массово теряли работу: к ноябрю 2010 года уровень безработицы вырос до семнадцати процентов.

Между тем тизерные ставки по кредитам истекли, и ипотечные кредиты заемщиков удваивались. Аферисты и мошенники налетели как стервятники, обещая обезумевшим домовладельцам помощь в сохранении права выкупа, а в результате забирали их деньги и исчезали.

Это происходило по всей стране. Показательна история Карины и Хуана Сантильян, которые в 1999 году купили дом в двадцати милях к востоку от Лос-Анджелеса. Хуан двадцать лет трудился на чернильном заводе, а Карина работала страховым агентом. «Через несколько лет после того, как они купили свой дом, к ним в дверь постучались продавцы финансовых продуктов, – пишет журнал Atlantic. – “Это легкие деньги, – убеждали они чету Сантильян. – Берите кредит под залог дома, он обязательно вырастет в цене”». Как и миллионы других американцев, чету Сантильян уговорили взять ипотечный кредит с плавающей ставкой. В то время их ежемесячный платеж составлял 1200 долларов. К 2009 году он вырос до 3000 долларов, а Карина потеряла работу. Внезапно осознав риск потерять дом, они связались с компанией, которая обещала защитить их. Заплатив 6800 долларов за услуги по выправлению ситуации с домом, они поняли, что их обманули. Через десять лет после покупки дома они были вынуждены сообщить своим четверым детям, что их семье придется съехать.

Такой сценарий особенно ярко проявлялся во Фресно и Стоктоне. Местные лидеры умоляли федеральное правительство объявить регион зоной бедствия и прислать помощь. «Зона бедствия» – это наименование вполне соответствовало тому, что происходило в регионе: целые кварталы оказались заброшены, район страдал от одного из самых высоких показателей потери права выкупа в стране. Иногда семьи так отчаянно боролись за то, чтобы выплатить ипотечные кредиты, что собирались и уезжали в последнюю минуту. Я слышала истории о домашних животных, брошенных из-за того, что их хозяева больше не могли позволить себе содержать их. Гуманитарное общество сообщало о распространении подобной практики по всей стране, от Литл-Рока до Кливленда и Альбукерка. Когда я приехала во Фресно, брошенные собаки бродили там стаями. Мне казалось, что я оказалась в зоне стихийного бедствия. Но эта катастрофа была рукотворной.