Истины в моем сердце. Личная история

Из-за того, что подсчет голосов занял так много времени, до принятия присяги остался один месяц. Всего месяц на то, чтобы осмыслить свою победу. К тому же я все еще не оправилась после смерти мамы. Она умерла годом раньше, в феврале 2009-го, когда долгая, тяжелая кампания только начиналась. Далее я расскажу об этом подробнее, но, думаю, нет необходимости объяснять, насколько сокрушительна была для меня эта потеря. Я знала, что значило для мамы мое избрание. Как бы мне хотелось, чтобы она была жива и увидела все своими глазами!

Третьего января 2011 года я спустилась по лестнице California Museum for Women, History, and the Arts, в Сакраменто и поприветствовала собравшихся. Мы организовали замечательную церемонию инаугурации, в начале которой епископ Ларри Керкленд-старший произнес вступительное слово, завершалось же мероприятие исполнением госпелов. Под развевающимися флагами собрались высокопоставленные лица, наблюдатели смотрели на собравшихся с балкона. Я приносила присягу на Библии миссис Шелтон, книгу держала Майа. Но больше всего мне запомнилось, как я волновалась, произнося имя мамы. Перед церемонией я репетировала свою речь много раз, и каждый раз, когда доходила до строк про нее, голос у меня срывался. Тем не менее для меня было очень важно, чтобы ее имя было произнесено в этом зале, потому что все, чего я достигла, без нее было бы невозможно.

– Когда сегодня мы даем эту клятву, – объявила я, – мы утверждаем принцип, который гласит, что каждый калифорниец имеет значение.

В течение последующих недель этот принцип неоднократно испытывался на прочность. В том же месяце 37 тысяч домовладельцев в Лос-Анджелесе выстроились в очереди перед банками, умоляя изменить условия ипотечных кредитов и позволить им остаться в своих домах. Во Флориде в таких очередях люди стояли по несколько дней. «В 1930-е годы у нас были очереди за хлебом, – сказал Скотт Пелли[41] в программе 60 Minutes, в эфире которой обсуждалась проблема потери права выкупа. – Сейчас в Америке можно выйти ранним утром на улицу, еще затемно, и увидеть ипотечные очереди».

В первый же день своего пребывания в должности я собрала старших сотрудников и сообщила им, что мы должны немедленно принять участие в общегосударственном расследовании деятельности банков. Я назначила Майкла Тронкосо, который уже долгое время работал со мной, главным юрисконсультом, а Брайана Нельсона – специальным помощником генерального прокурора.

Внутри офиса мы готовились к бою. За пределами офиса нам постоянно напоминали о том, за кого мы сражаемся. На каждом мероприятии, которое мы проводили, всегда была группа людей (иногда пять, десять или двадцать человек), которые приходили в надежде увидеть меня и лично попросить о помощи. Многие приносили свои бумаги – папки-гармошки и плотные желтые конверты, набитые ипотечными документами, уведомлениями о потере права выкупа и рукописными векселями. Некоторые преодолевали сотни миль, чтобы встретиться со мной.