Божественный лик Византии

Еще в XI веке греческий историк давал следующее определение Вселенского Собора: «Соборы называются Вселенскими потому, что на них императорскими повелениями приглашались епископы всей Римской империи»[1526]. Но и в XIV—XV вв. никто не сомневался, что именно император вправе созвать новый Вселенский Собор. Когда это попытался сделать Римский папа, он тут же получил отповедь от Феодора II Ласкариса.

«Обрати внимание вот на что, священнейший человече, – пишет царь понтифику. – Из столь многих бывших Соборов, на которых сходились все архиерейски председательствующие в церквах, ни один Собор не произошел по повелению когонибудь из таковых архиереев: ни блаженнейшего папы старейшего Рима, ни патриарха Константинопольского, ни папы Александрийского, ни Иерусалимского, ни иного кого, но все Соборы собирались по царским повелениям. Ибо царь был имеющим власть их созыва, и без царского приказа ничего такого не совершалось. Когда епископы разногласили о догматах, кто кроме самого царя мог бы отличить глаголющих истину? Так что и вновь, если необходимо созвать Собор для исследования истины, должно быть так, и царскими указами сойтись в том месте, где он прикажет. И царь воссядет посреди, чтобы по старому тому обыкновению рассуживать говорящих»[1527].

Дело заключалось не только в проформе – чьим актом будет созван Собор. Не прерывая древней традиции, цари всегда принимали непосредственное участие в догматических диспутах. Чрезвычайно показательны исихастские споры, в которых участвовали и Андроник III, и Анна Савойская, и Иоанн VI. Церковь прекрасно знала, кому обязана победой истины над заблуждением, и потому на Константинопольском соборе 1351 г., поставившем окончательную точку, особо поминался император Андроник III, за 10 лет до этого положивший основание будущего успеха. В соборном акте говорится: «Приснопамятному и блаженному царю нашему Андронику Палеологу, собравшему первый Собор против Варлаама, благородно председательствовавшему Церкви Христовой и оному священному Собору, делами и словами и удивительными изустными речами утвердившему Евангельские и Апостольские учения, вышеназванного Варлаама уничтожившему и отвергнувшему в самих ересях, писаниях и пустословии против нашей правой веры, как блаженно переменившему свою жизнь в сих священных подвигах и о благочестии доблестях и перешедшему к лучшему и блаженному оному упокоению, – вечная память, вечная память, вечная память»[1528].