Сибирская эпопея

«Вега», вышедшая 22 июня 1878 года из порта Карлскруна, где находились верфи шведского королевства, – судно длиной 43 м с двигателем в 60 лошадиных сил. Скорость могла быть увеличена за счет парусов. Корабль изначально предназначался для охоты на китов в водах Гренландии. Его дубовый корпус имел дополнительную прочную ледовую обшивку. На борту 31 человек. Ход шесть узлов[146] или же десять, если поднять паруса. Капитан надеялся за короткое лето пройти вдоль берегов Сибири и обогнуть восточную оконечность Азии. Большую часть пути «Вегу» сопровождал другой корабль, «Лена», специально построенный для этого путешествия. Предполагалось, что, если обстоятельства позволят кораблям достичь дельты реки Лены, «Лена» поднимется по ней до Якутска. Такого еще не бывало. Это был бы большой успех для Сибирякова, поскольку его семье принадлежала речная судоходная компания, суда которой ходили по этой огромной, но очень удаленной от всего реке.

10 августа «Вега» и «Лена» достигли устья Енисея – предела исследованной акватории. 19 августа корабли впервые бросили якорь у мыса Челюскина, самой северной точки Азии. Норденшёльд ликовал: он очень опасался – в буквальном смысле слова – льда, закрывавшего в этом месте проход, с которым пришлось столкнуться всем его предшественникам. Но в тот 1878 год море было свободно от льдов. Однако густой туман помешал экипажу разглядеть еще не известные на тот момент острова, мимо которых оба корабля прошли, не заметив их. Казалось, удача была на их стороне. 1 сентября они оказались у дельты Лены и разделились, как это и предполагалось. Через три недели «Лена» достигла Якутска. Все это время «Вега» продолжала идти на восток, пользуясь удивительными для этого времени благоприятными условиями. 28 сентября она находилась лишь в 110 морских милях[147] от Берингового пролива– в двух шагах от цели. Однако в этот день температура резко упала, и «Вега» очень быстро оказалась зажата в ледяное кольцо, становившееся все более и более прочным. На борту все были испуганы: до свободных вод Тихого океана оставалось примерно два дня пути, но, следовало признать очевидное, «Вега» – недостаточно мощное судно, чтобы пройти сквозь льды, даже на такое небольшое расстояние. Нужно было подойти как можно ближе к берегу и приготовиться к зимовке. Скрепя сердце Норденшёльд отдал приказ. «Это жестокое разочарование, – рассказывает он в своих воспоминаниях, – было особенно трудно пережить, поскольку мы могли бы, по всей видимости, справиться с ситуацией, если бы достигли западной части пролива всего лишь несколькими часами ранее. А во время путешествия нам представлялось множество возможностей сэкономить эти несколько часов».27 В тот же день «Вега» встала на якорь в припайном льду в километре от чукотского становища Питлекай в Колючинской губе. Там она простояла девять с половиной месяцев, всю долгую полярную ночь, в плену льдов, крепчавших день от дня и достигавших 1,62 м толщины. Шведский экипаж и чукчи близко познакомились и завязали крепкую дружбу. Только 18 июля следующего года, когда в полдень Норденшёльд и экипаж сидели за столом и обедали, вдруг раздался скрип корпуса «Веги», почувствовавшей свободу. Котел заработал, и к 15:30 судно покинуло бухту, продержавшую его так долго в плену. «Они все, – писал глава экспедиции, – стояли на холмах, мужчины, женщины, дети – вся деревня – и смотрели в сторону моря, куда «огненная лошадь» [скорее, они говорили «огненная собака» или «огненный олень»] уносила навсегда прочь от их холодных и унылых берегов тех, кого они за зиму привыкли считать своими друзьями».28