Сибирская эпопея

Однако не все пошло прахом с уходом великого северного мецената. Сидоров стал первым и, наверное, самым преданным и упрямым лоббистом открытия Сибири миру через Арктику, но он не был абсолютно одинок. Ему на смену пришло новое поколение купцов. Не первые старатели, не пионеры-переселенцы, как молодой Сидоров, а представители крепких купеческих династий, занятых торговлей золотом и зерновыми, а еще товарообменом с Китаем. Их можно встретить в Кяхте, Нерчинске, Красноярске, Томске, но главным центром, перекрестком дорог на юг (Китай), северо-восток (Лена и Амур) и запад (Россия и Европа), где крепла их мощь, был Иркутск. Среди этих семей были и потомки первых торговцев пушниной, первопроходцев Аляски. Были среди них и выходцы из крестьян. Это молодое поколение творит социальную, культурную и политическую жизнь Сибири. Музеи, театры, богадельни, церкви, пансионаты, литературные и научные общества, – ко всему, или почти ко всему, что создается в Иркутске, они приложили руку. Принадлежность к той или иной гильдии, каждая из которых обладала своими правами и привилегиями, определялась размером состояния.21 Первая гильдия, самая престижная, объединяла не больше дюжины семей. Их дома украшали город. В европейской части России самой могущественной была аристократия, но в Сибири, где аристократия отсутствовала, элиту образовывало купечество, и к тому же элиту предприимчивую, либеральную и фрондирующую. Конечно, соперничество между семейными кланами – будни социальной и светской жизни, но борьба с царской бюрократией постоянно объединяла самых ярых конкурентов. В отличие от традиционной России, где аристократия с высокомерием смотрела на зарождающуюся буржуазию, в Сибири купцы пользовались уважением, что, конечно же, укрепляло их позиции. Одна из самых старинных сибирских семей – Сибиряковы. Патриарх семейства составил состояние на торговле с Китаем, а потом увеличил его благодаря месторождениям золота и серебра на Алтае и под Нерчинском, за озером Байкал. Он первым испробовал речную торговлю, создав с несколькими партнерами из своей гильдии судоходную компанию в бассейне Лены, новой территории приложения сил, что впоследствии скажется на судьбе его потомков. Его то и дело исключали из гильдии и корпораций за постоянное и упрямое противодействие деспотическим нравам местной администрации, однако к фамилии Сибиряковы люди относились с неизменным почтением. «Они – сила, – говорили о Сибиряковых, – их не проведешь». Многих представителей семьи избирали почетными гражданами. В 80-е годы XIX века во главе семьи стояло уже седьмое поколение – трое братьев и сестра. Главный из них – Александр, старший брат. Он выучился на инженера в политехнической школе Цюриха, – новейшей из жемчужин европейского образования. Там училось много русских. Вернувшись домой и возглавив семейное дело, молодой Сибиряков занялся торговлей золотом и развитием судоходства, которое, как ему казалось, имело все шансы стремительно развиваться. Но, как и Сидоров, как и многие его соотечественники, он видел, что Сибири мешала чересполосица. В регионе было все, чтобы богатеть, но этому препятствовали неподъемные цены, связанные с его удаленностью. Самой показательной иллюстрацией являлись зерновые. Но и с золотом ситуация не намного лучше: купцы из Иркутска вынуждены были отправлять руду телегами или санями в Петербург, где ее плавили и штамповали. Путешествие долгое и очень рискованное, повсюду кишели разбойники. Так не могло дальше продолжаться. Сибирь со своим скромным количеством жителей, лишенная прямых связей с остальным миром, как замечал Александр Сибиряков, обречена на застой и умирание. «А ведь решение бросается в глаза!» – возмущался иркутский купец. Сибирь богата водными путями. Ее реки – одни из самых крупных на планете. Только бассейн Енисея в три раза превышает по площади бассейн Дуная, а ведь это всего лишь одна из трех больших рек Сибири. «Кажется очевидным, – писал Сибиряков, – что первоочередная задача состоит в том, чтобы использовать реки и создать систему сообщения, которая включала бы и море».22