Сибирская эпопея

XX век начинает свой бег, и упорство Сидорова и Сибирякова наконец дает результаты. После десятилетий инертности и порой даже яростного сопротивления власть наконец начала демонстрировать растущий интерес к Арктике и Сибири. Успех экспедиций, профинансированных сибирскими меценатами, сыграл свою роль. Но, кроме того, русская элита прониклась духом времени. Повсюду в Европе, как и в Соединенных Штатах, последние тайны планеты, скрывавшиеся на полюсах, вызывали огромное любопытство. Никто еще не знал, как выглядит самая северная точка Земли, не говоря уже о южном полюсе. Британцы увеличивают число экспедиций к Канадскому арктическому архипелагу, чтобы найти путь между Атлантикой и Тихим океаном, Австро-Венгрия отметилась в Арктике, открыв архипелаг и назвав его Землей Франца-Иосифа, молодая Норвегия, боровшаяся за свою независимость, затаив дыхание, следила за подвигами своих национальных героев Нансена и Амундсена, Франция и Германия тоже стараются не отстать. Технический прогресс позволил значительно улучшить проходимость судов во льдах. В России вице-адмирал Степан Макаров, самый молодой офицер флота, удостоенный такого звания, прославился тем, что начал последовательно защищать необходимость морского присутствия России в Арктике. В результате его усилий царский флот получил первый морской ледокол, названный «Ермак» – в честь русского покорителя Сибири. Макаров, морской офицер по образованию и океанограф по призванию, не сомневался в стратегической значимости подвига Норденшёльда: перед Россией вдруг открылась новая перспектива – освоить Дальний Восток, не огибая Европу, Африку и юго-восточную Азию. При условии, конечно, если государство вложит огромные усилия в разведку и оборудование морского пути, о чем вот уже несколько десятилетий просили Сидоров и Сибиряков. Общественное мнение менялось, стало слышаться все больше и больше голосов в защиту освоения Севера и энтузиазма вице-адмирала, который сам встал за штурвал своего ледокола. Особенно важен был голос Дмитрия Менделеева: сибиряк по происхождению, отец периодической таблицы элементов, пользуясь своей международной известностью, отстаивал развитие морских путей, столь необходимых для его родного края. Через сто лет после своего предшественника, великого Ломоносова, он, в свою очередь, утверждал, что от процветания Сибири зависит судьба всей России.