Палаццо Волкофф. Мемуары художника

Гранд-отель «Британия»

Отель «Британия» [98] был самым модным отелем Венеции в те дни. Три иностранца, мои друзья, поселились там, а именно — князь Франц Лихтенштейнский[99], князь Четвертинский[100] и граф Ламсдорф[101]. У князя Лихтенштейнского были комнаты на нижнем этаже, у князя Четвертинского — на полпути вверх, а у Ламсдорфа — на первом этаже. Это были молодые холостяки, много времени проводившие вместе, но не имевшие ничего общего. Первый, брат правившего в Лихтенштейне князя, был красивым молодым человеком, несмотря на слишком высокий рост. Иногда в шутку он появлялся в гостиной мадам де Пилат на четвереньках.

Второй, которого весь город называл «Четт», был русским, но походил не на русского, а на кавказца. Он был близким другом княгини Меттерних, и его видели только в ее доме. Третий имел слабые легкие и все врачи давно оставили попытки его излечить, но он продолжал жить. Ламсдорф, весьма умный, изысканный, с аристократическими убеждениями, жил в этом отеле в течение нескольких лет, имея лучшую комнату, с прекрасным балконом и великолепным видом. Он был крупным землевладельцем в Курляндии и сам управлял всеми своими делами, тщательно ведя переписку со своим агентом. Однажды он написал в моем присутствии два письма, которые заставили меня сильно смеяться, но сейчас могу вспомнить только одну тему. В одном из этих писем он приказал своему агенту не позволять крестьянам следовать за его гробом. «У них страсть к дракам, — писал он, — и я действительно не хочу, чтобы мое тело дало им такой танец». Он приказал священнику своего прихода ни произносить речи над своей могилой, ни говорить о нем, потому что, по его словам, он не смог бы протестовать, если не согласился бы с ним.