Палаццо Волкофф. Мемуары художника

На это я ответил, что женщины не понимают друг друга. «Графиня по-прежнему красива и хорошо сложена. Этого достаточно, — сказал я, — чтобы у нее не было причин сердиться на меня».

Итак, я пошел в гостиницу, и первым человеком, которого увидел в вестибюле, была графиня, издалека мне крикнувшая: «Подойдите, подойдите сюда, мой спаситель».

Я воспользовался этой возможностью, попросив уделить мне несколько минут ее времени. «У меня есть кое-какие права в отношении Вашей жизни, графиня, так как я спас Вас. Вы пообещаете мне, что не разрушите ее? Наша жизнь так коротка, что сама разрушает себя! Однако, если эта идея когда-либо снова придет к Вам настолько сильно, что Вы не сможете устоять перед искушением, ради всего святого, постарайтесь сделать это вечером, чтобы впереди была целая ночь, а утром никто бы Вас не потревожил».

Она засмеялась. Я никогда не видел ее снова. Она умерла четыре года спустя: говорили, что она покончила с собой, но на этот раз сделала это с большей осмотрительностью, и о самоубийстве возникли лишь подозрения.

Над этой бедной женщиной тяготело проклятие. Ее сын, молодой человек, не достигший семнадцати лет, повесился[106].

Ее дочь, княгиню Щербатову, с сыном и дочерью убили большевики[107]. Судьба ее сестры, Софии Володкович, о которой я только что говорил, оказалась еще более трагичной. Потеряв мужа (малоинтересного, впрочем, человека), ей довелось видеть, как ее единственный сын [108], очаровательный молодой человек тридцати лет, склонный к наукам и одаренный большим интеллектом, заболел, и в результате этой болезни постепенно потерял рассудок. Но судьба доставила этой бедной женщине еще большую беду. Этот ее сын, влюбившись в полячку, которая была его сиделкой, не пытался скрыть, как сильно его раздражала мать своей ревностью. Можно понять муки бедной матери. Мало того, что она не могла посвятить себя обожаемому сыну, она не смела подходить к нему из-за страха обострить его болезнь. Молодой человек, в конце концов, умер. А мадам Володкович была убита в железнодорожном вагоне во время поездки из Одессы в Краков, где жила[109].