Голый хлеб. Роман-автобиография
- Автор: Шукри Мухаммед
- Год: 2019
- Язык: русский
- Переводчик: Ольга Александровна Власова
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Голый хлеб. Роман-автобиография». Краткое содержание книги:
(Возможно. Но он может выставить меня вон. Ты-то останешься с ним. Должно быть, он тебя любит. И ты заказываешь музыку!).
Вот я рядом с ней. Она наполняет два стакана. У нее такие большие глаза. Красные от сна. Она закурила сигарету с фильтром и вставила мне ее в рот, а сама закурила еще одну. Я вспомнил Харруду, которая совала мне в рот свою сигарету.
– А если Бушра проснется?
– Это моя сестра.
– Твоя сестра?
– Ну, как сестра.
– А, понятно.
Она смотрела на меня, улыбаясь. Ее маленькие губки складывались в колечко. Красные как клубника.
У женщины с маленьким ртом должна быть и маленькая щель. Так мне говорили. Она выпила вино и в задумчивости легла на спину. Она то сжимала, то отпускала мою руку. Она забавлялась. Играла. Ее теплая рука с тонкими длинными пальцами будила во мне огромное желание. Я лег рядом с ней. Я курил и смотрел на куклу, висящую на стене. Я сжимал ее руку. Я вспомнил лицо юноши, которого мы вытолкали из нашего укрытия. Я жалел об этом. Голова, разбитая о камень. Кровь. Тело, лежащее на земле.
Мы молчали. Минуты покоя и счастья. Испытывал ли Кабиль то же самое с ней? Наши тела двигались одновременно. Улыбки. Глаза плясали.
– Подожди. Я сниму платье.
Она раздевалась медленно. Это возбуждало меня все больше. У нее были розовые трусики. Груди были небольшие, точно лимоны. Дерево-женщина в Оране. Груди из лимонов. Это была женщина из дерева. А мужчина хочет плоти.
– Разденься.
– Лучше я останусь одетым, вдруг Кабиль вернется…
– Они вернутся не раньше трех-четырех. Я их хорошо знаю.
– Где они могут быть сейчас?
– Не знаю. Знаю только, что он возвращается поздно, когда выходит с кем-нибудь из своих друзей. Он становится вдвойне сумасшедшим, когда с ним есть кто-то. Может быть, они пошли в бордель.
– Но положение в городе сегодня не такое, как всегда.
– Знаешь, есть ведь не только бордели, есть еще и особые дома.
Ее юное лицо по форме напоминало сердце. Я закрыл глаза и положил голову между ее горячих грудей. Это огненное тело, на котором я возлежал, успокаивало все тревоги. Ее пальцы ласкали мои волосы. С закрытыми глазами я протянул руку к ее голове. Я забыл, что она была обрита. Жесткий ежик волос щекотал мне ладонь. Я проводил пальцами ото лба до затылка, понимая волоски. Кабиль утолил свою жгучую ревность, обрив ее наголо. Языком я водил по ее грудям, целовал и сосал их. Мой рот был заполнен ее правой грудью, которая была твердой налитой. Когда я касался ее левой груди, ей было очень щекотно. Я забавлялся тем, что играл то с одной, то с другой грудью. Она прикрывала левую грудь рукой. Я так хотел ее. Мы были точно дети. Она расстегнула у меня ширинку. Мой напряженный твердый член оказался в ее руках. Она долго ласкала его, проводя пальцами от головки до яичек. Она терла им свою вагину. Черные жесткие волосы на лобке. Дикие, как и ее голова. Мне хотелось войти в нее. Она же довольствовалась тем, что возбуждала меня. Мой член принадлежал ей. Она сжимала его рукой. Она душила его своей ладонью. Она измеряла его. А я забавлялся тем, что считал позвонки у нее на спине. Она отпустила его. Я вошел в нее. Вышел. Она притянула меня к себе, обхватив руками и ногами. «Будь сильным, о слепой член! Будь хорошим другом этой вагине!»
Бушра искала Саллафу. Я сел на край кровати и спросил:
– Скажи, Бушра, Кебдани вернулся?
– Нет еще.
Я вышел в другую комнату и услышал, как Саллафа говорит Бушре:
– Он все еще не вернулся, этот хренов сводник?
– Я боюсь, как бы их не арестовали после всех этих событий.
– Пусть сдохнет!
Я быстро вымылся в душе. Саллафа была легкой и улыбчивой. Она обхватила руками мое лицо. Мое сердце сильно билось. Она поцеловала меня в губы, словно целовала ребенка. Улыбнулась мне и ушла в душ. Мне она напоминала девушку из Айн Кетеуэт. Где та теперь?
Бушра сидела грустная, обхватив голову руками. Она встала и поставила пластинку Умм Кульсум. Это была красивая песня о любви. В моей голову проносились образы Тетуана: Айн Хаббаз, курильщики гашиша, пьяницы, кофейня, где я работал. В глазах у меня стояли слезы. Внезапно детство мое показалось мне таким прекрасным.
Вернулись усталые Кабиль и Кебдани.
– Что нового?
Он уменьшил звук проигрывателя:
– Все закончилось. Они ранили и убили очень много марокканцев.
– Где вы были? – спросила Саллафа.
– Было у нас одно дело.
– Лучше скажи, что вы были в борделе у черной Саиды или у сумасшедшей Захры, а может еще у этой коротышки.