Революция от первого лица. Дневники сталинской эпохи [Revolution on My Mind. Writing a Diary Under Stalin]

Эстетика Лещенко-Сухомлиной, где в центре находился индивидуальный стиль, резко отличалась от эстетики социалистического реализма, воспринимавшей грубое настоящее через призму идеального будущего и оценивавшей тот или иной факт лишь с позиций его общественной полезности. Как бы для вытеснения неприятных впечатлений, поглотивших ее в Москве, она включила в дневник воспоминания о своем трехлетнем пребывании в Испании: «Океан, скалы, глянцевитая зелень апельсиновых деревьев, розы и песок… И солнце, ослепительное и великолепное, будто весь мир лежит под ним. И оно освещает весь этот мир, растапливает в своих лучах все уродство, все горе, все болезни. О, солнце Испании — как счастье!» В противоположность многим авторам советских дневников, Лещенко-Сухомлина находила источник счастья в прошлом, а не в светлом будущем, которое предстояло построить. Она отождествляла счастье со спокойным существованием на природе, а не с активной борьбой за ее покорение. Ее позиция была созерцательной, а не активной. Интересно, что ее ностальгический пассаж посвящен именно Испании. Испания часто фигурировала в советских дневниках того периода, но большинство авторов дневников обращались к совсем другому образу Испании — образу страны, ведущей героическую гражданскую войну с силами фашизма. Испания фигурировала в них не как фон для воспоминаний о прекрасном прошлом, а как арена ожесточенной классовой борьбы, в которой определялось будущее[110].

Мысли Лещенко-Сухомлиной об Испании получили существенное развитие на протяжении недель, последовавших за этой записью в дневнике. Прочитав в газетах о фашистских бомбардировках дорогих для нее испанских городов, она осознала противоречие между «трафаретностью» своих воспоминаний и отталкивающей реальностью войны. Она приняла предложение рассказать об Испании в Союзе скульпторов-художников и была обрадована и поражена восторженной реакцией на свое выступление. Впоследствии его напечатали в красноармейской газете «Красная звезда». Эволюция ее представлений об Испании свидетельствует о возможностях советских пропагандистских образов влиять не только на представление людей о себе, но даже на их воспоминания. В 1947 году, в ксенофобской послевоенной атмосфере, Лещенко-Сухомлина будет арестована и приговорена к восьмилетнему заключению в трудовых лагерях[111].