Избранные труды по русской литературе и филологии
- Автор: Тоддес Евгений
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: НЛО
- ISBN: 978-5-4448-1062-0
- Жанр: Лингвистика
Электронная книга - «Избранные труды по русской литературе и филологии». Краткое содержание книги:
Стихотворение «Люблю морозное дыханье…» (из Второй воронежской тетради) развертывается так: природа, позволяющая ощутить: «Я – это я; явь – это явь», – мальчик на санках – «И я <…> заразе саночек мирволю». Приобщение к детскому позволяет «я» ощутить больше, чем самотождественность и единение с природой, – экстатическое состояние полноты жизни. Но в воронежском контексте это лишь подтверждение социальной адекватности. Детское – посредник, к которому прибегает «я» в надежде реконструировать свои отношения с социумом, – и даже alter ego, в котором ущербный, «тщедушный» член коллектива ищет недостающей ему органической, «природной» советскости.
4.8. К. Ф. Тарановский сравнивал ДЯЛ с пушкинским «Памятником». В ближайших к ДЯЛ текстах ПВТ апелляция к Пушкину содержится в «День стоял о пяти головах…» и, разумеется, в заглавии – «Стансы». Пушкинский прецедент является единственной и демонстративной мотивировкой этого заглавия – на фоне противоречащих ему размера и неурегулированных строф (в «Стансах» 1937 г. такого противоречия нет).
Из современной Мандельштаму поэзии к ДЯЛ указано, насколько нам известно, только четверостишие Хармса «Чтоб шар уселся у Кремля…»[1282]. К зачину, игре с полисемией земли и тематическому комплексу «памятника» – жизни поэта за гранью земного существования – укажем посмертно опубликованный текст Гумилева:
Необходимое в связи с московской топикой обращение к Цветаевой естественно сосредоточить прежде всего на двух двустишиях из адресованного Мандельштаму стихотворения «Из рук моих – нерукотворный град…»:
(Учитывая возможность связи ДЯЛ с обоими приведенными текстами, ср. радости в саду у Цветаевой и в саду… радости у Гумилева.)
Под предлагаемым углом зрения два описания кремлевского локуса соотносятся (что как бы запрограммировано в первом, в том числе рифмой: круг прими… друг) следующим образом: всего круглей выглядит как «инограмматическая» (аналитическая) парафраза к несравненный круг, «буквальная» экспликация суперлатива; а с учетом «школьника» – как перевод с литературного на инфантильный или, в коллизии «учителя – ученика» (см. 4.2), на «пророческий». Ср. в «Стихах к Блоку» (в редакции «Верст») еще одну приписанную Кремлю «превосходную степень» (она могла ассоциироваться у Мандельштама со сквозным в его поэзии мотивом дыхания): «И не знаешь ты, что зарей в Кремле / Легче дышится, чем на всей земле» («У меня в Москве – купола горят!..»; первоначально входило, как и «Из рук моих…», в состав цикла «Стихи о Москве»).
В стихотворении «Сегодня ночью я одна в ночи…» (также вошедшем в «Версты»), где «я» – это «бессонная, бездомная черница» (ср. «черницу» у Мандельштама в связанном с Цветаевой «О, этот воздух, смутой пьяный…», а с другой стороны, «бездомность» как постоянную для него биографическую и лирическую ситуацию 20–30‐х гг.), не только Кремль снова соположен со «всей землей», но и она определяется именно как круглая:
В этих стихах педалированы повторы у и, менее сильно, р в составе цепочки групп начальных согласных нескольких слов: пр – кр – гр – кр, благодаря которой автономно корреспондируют Кремль и круг(лую); Красная площадь не только естественным образом подразумевается, но и подпадает под тот же признак «фонической анафоры». Эта перекличка тождественна той, которую мы видели на тематическом уровне в «Из рук моих…» (более того, рассмотренное двустишие содержит и сходный ряд ср – кр – пр – др – др). В то же время в «Сегодня ночью…» рифма соотносит Кремль и землю.
1282
Поэты группы «Обэриу». СПб., 1994. С. 603 (комм. М. Б. Мейлаха и В. И. Эрля).