Идеология русской государственности. Континент Россия [litres]

Советское народное государство развёртывает большие жизнеустроительные проекты. Создаются новые масштабные системы народного жизнеобеспечения – добыча и распределение газа, БАМ, поиск и разработка нефти и других полезных ископаемых, развиваются курортные инфраструктуры на побережье Чёрного моря. Военная промышленность эффективно взаимодействует с гражданским и научным сектором – авиацией, ядерной энергетикой, освоением космоса. Однако кибернетика (нет задела, он есть у британцев) и генетика (есть Вавилов и другие, задел есть!) попадают под религиозный запрет (которого избегает квантовая физика под защитой Берии). Под полицейский запрет попадают информационные технологии, копирование, видео – в них видят угрозу безопасности.

Потребительские мотивации должны контролироваться, а потому нельзя доверить решение об их удовлетворении неопределённому кругу лиц. Поэтому джинсы – рабочая одежда! – не производятся, как и многое другое. В сельском хозяйстве мы не справляемся без частного сектора – и подъём целины не решает проблемы. Сельское хозяйство невозможно развивать методами тяжёлой промышленности. Тут нужна хозяйственная самодеятельность. Не хватает продовольствия, зерна, мяса. Строительство не может обеспечить расселение коммунальных квартир, а жить на общей кухне – «друг у друга на голове» – не хочет никто. Этот атавизм практического коммунизма должен быть изжит. Впрочем, причина очевидна. Крестьяне превратились в рабочих, переехали в города. Откуда взяться такому количеству жилья, да ещё после трёх войн?

Временные (пусть и действовавшие несколько поколений) механизмы существования коммунистической монополии исчерпаны. Новый человек и народ созданы. Народное государство построено. Зачем дальше нужна сверх-власть партии? Светская вера без Бога утрачивает паству внутри самой политической монополии, а в народе о ней просто никто не думает – её постигает самое страшное, что может случиться с верой, – забвение.

Кинематограф переключается с общественных проблем на вопросы индивидуальной психологии и частной жизни. Самым показательным примером принципиально изменившегося соотношения частного и общественного в тематизации народного сознания становится фильм «Ирония судьбы, или С лёгким паром» и его прокатная судьба.

Проблематизируется знание о механизмах истории. История давно ушла вперёд далеко от того среза, который анализировал Маркс. На самом деле это произошло уже к 1917 году. Но теперь игнорировать расхождение всё труднее. Основания для существования власти вне контура государства исчезают. Коммунистическая политическая монополия самораспускается. Как следствие – отходят окраины: и первая (национальные республики СССР) и вторая (социалистический лагерь). Китай как союзник, впрочем, утрачен ещё раньше, в 60-е, когда стало ясно, что КПСС сама сознательно и планомерно заменяет трудовую мораль на потребительские мотивации. С точки зрения веры это оппортунизм, что и фиксируют Китай и европейские левые. Но экономически и политически смена ориентиров не обеспечена введением соразмерных свобод, перед которыми власть испытывает религиозный страх и идеологическую беспомощность.