Идеология русской государственности. Континент Россия [litres]

Михаил Романов, избранный народом царь, опирался в правлении на своего отца, патриарха Русской православной церкви, также именовавшегося государем. Отец научил Михаила править. Так теократическая концепция была реализована по-русски ситуативно, прагматично и конкретно, но без ответа на вопрос о развитии отношений государства и церкви в будущем.

Теократические претензии русской церкви, не имеющей ещё ясных богословских представлений и руководимой во многом личными амбициями патриархов в вопросах власти, выразились в концепции «Москва – Третий Рим», к которой Иван III был нейтрален – его насущные проблемы лежали в иной плоскости. А вот Алексей Михайлович Тишайший – благоволил. И рассчитывал даже на возвращение Константинополя в лоно православия (так в поле зрения нашей политики появились впервые Проливы). Что было чуждо церковной верхушке – она полагала Третьим Римом саму Москву, местные московские обычаи и сложившиеся обрядовые традиции. А также решительно противилась секуляризации церковных (прежде всего монастырских) земель и светскому суду над иереями по делам, выходившим за пределы церковного канона. Но если от Монастырского приказа Алексея Михайловича Тишайшего она смогла отбиться, то решить свою собственную задачу – провести исправление книг и литургии для соответствия их амбициям вселенского православия по-русски, Третьего Рима, теократического идеала РПЦ – оказалась не в состоянии.

Свершился раскол – конфликт веры и церкви, несоразмерной и не готовой к масштабам государственного проекта и исторической (социокультурной) ситуации. Раскол поставил точку в вопросе о теократической концепции развития русского пространства. Русское византийство оказалось невозможным. Государственное развитие опередило церковное. К великому счастью, Смута не совпала с расколом, опередила его, что открыло русскому государству возможность исторического выживания.