Боги молчат. Записки советского военного корреспондента
- Автор: (Голубовский) Михаил Соловьев
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-323-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Боги молчат. Записки советского военного корреспондента». Краткое содержание книги:
Вторая часть книги содержит написанные в эмиграции воспоминания автора о его деятельности военного корреспондента, об обстановке в Красной Армии в конце 1930-х гг., Финской войне и начале Великой Отечественной войны.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Ждали. Платок сбился с головы, ветер разметал волосы. Подошли люди. Дробнин, Владимиров, Никифоров, Абдулла. Потом Марк с Котовым. Потом еще и еще — люди Котовского отряда. Марк обнял Марию, но весь был полон ожидания. Все они ждали.
«Два сорок!» — сказал Марк. «До смены часовых еще двадцать минут». Он смотрел на светящийся циферблат часов. Прошла еще минута, две минуты.
«Неужели сорвалось?» — вскрикнул он.
Но, словно в ответ ему, где-то далеко, на другом конце города, в небо ударил свет, потом пришел далекий, негромкий взрыв.
«Есть!» — хрипло сказал Марк. Повернулся, прижал к себе Марию. Зашептал:
«Мария, ведь это сделано. Ты это сделала. Для Кулешова, для всех».
Еще умирал герр комиссар, не мгновенно убитый, еще корчилась обезумевшая от страха фрау Эмма Бидо, еще мчались по улицам отряды полиции, жандармерии, гестапо, а лейтенант Петерсон уже построил свой взвод полевой жандармерии и вывел из дома коричневого дога, оставшегося теперь одиноким. Перед тем, как вывести его на крыльцо, Петерсон втолкнул его в комнату Ольги, дал ему обнюхать ее обувь, белье. Был Петерсон страшен в своей ярости. Ему грозил военный суд за то, что он не сохранил жизнь Бидо. Ольга устроила взрыв, и он найдет ее. Доги обучены многим вещам, в том числе умению искать.
Это именно то, чего не знала Мария, никто из них не знал, и это обстоятельство, как мы увидим, сыграло трагическую роль.
Много ошибок сделал в своей жизни Котов, но та, которую он сделал в ту ночь, остановив свой отряд на отдых в недалеком от города лесу, была решающей ошибкой.
«Мы переждем день в лесу, а ночью двинемся дальше. Днем нас могут обнаружить», — сказал Котов, поворачивая в сторону темнеющего леса. Наступал рассвет.
И еще одну ошибку совершил Котов. Надо было выставить дальние дозоры, но счастье и удача избаловали этого человека, и посты были поставлены только в сотне метров от стоянки. Выставленные Котовым дозоры во-время заметили немцев и открыли стрельбу, но разъяренные немецкие солдаты в один миг подавили дозоры, и не успел еще Котов толком понять, что произошло, как между деревьев уже замелькали мундиры немецких жандармов.
Коровин выхватил ручной пулемет у медлительного пулеметчика и повел им длинную трель, заставляя немцев залечь. Но лейтенант Петерсон не позволял лечь. Он первым бросился вперед. Точным выстрелом Котов повалил его с ног, тем самым разрешая и проблему военного суда. Шквал огня по сбившимся в кучу русским. Коровину пуля начисто скосила большой и указательный пальцы на правой руке. Он плакал от боли и ярости, кропил всё кругом кровью, но продолжал стрелять. Падали люди. Замирали навечно. Старался Владимиров оторвать Марка от Марии, зажимал он рукой рану в ее боку, а из раны хлестала кровь. Мария отталкивала руки Владимирова и изо всех сил держалась за Марка, прижималась к нему, булькающим голосом тихо говорила в расширенные ужасом Марковы глаза.
«Марк, любимый».
Марк сжимал ее голову руками, с болью, отчаянием кричал в умирающие глаза, в раскрытый рот Марии:
«Ты будешь жить! Ту будешь жить!»
«Она не может жить», — сказал Владимиров, заикаясь от волнения.
Пули пели свою хлесткую песенку без слов, но Марк не слышал ее. Ничего не слышал.
«Друзья, мы прорвемся!» — крикнул Котов. Но и это теперь уже не относилось к Марку.
«Марк… Один ты».
Остатки жизни вспыхнули в глазах Марии. Теперь рядом был Дробнин. Он плакал, не вытирая слез. Мария что-то увидела в его глазах, уловила какую-то его мысль, и, словно принимая ее, тихо пробулькала:
«Марка… не потеряйте».
Крикнул Котов:
«За мной, мы вырвемся!»
Люди побежали за ним. Дробнин вырвал Марию из рук Марка, оттер его и выстрелил ей в висок. Страшный, звероподобный поднялся Марк, но на нем уже повисли Абдулла, Коровин, Владимиров. Они толкали его туда, куда звал Котов.
Дробнин остался над телом Марии, всё шептал, всё шептал — «надо так, надо, Мария». Немцы бежали к нему. Немолодой, бледный жандарм впереди. Дробнин стоял, бессильно опустив руки вдоль тела, шептал свое. Жандарм вскинул автомат, но из-за куста револьверный выстрел, и он упал, падая крутнулся словно по спирали. Это вернулся Абдулла, не захотел оставить Дробнина одного. Прибежал и сел над Марией коричневый дог. Он сидел и смотрел вокруг словно спрашивая, что тут происходит. Дробнин лег у пулемета, залитого кровью Коровина, дал из него очередь. Вдвоем с Абдуллой они удерживали немцев, не давали им кинуться в погоню за ушедшими.
Марк уже не сам шел, а несли его на непромокаемом пальто Владимирова, и он теперь, как и Мария, булькал горлом, и Владимиров рукой зажимал ему пулевую рану на груди.