Электронная книга - «Умение прощать (СИ)». Краткое содержание книги:
Рука Селевка быстро скользнула по укрепишимся от тренировок мышцам Чандрагупты. Прикосновение было таким быстрым, что юноша не успел увернуться. Однако Селевку, судя по выражению его лица, доставило немалое удовольствие это мимолётное прикосновение.
— Сколько тебе уже исполнилось?
— Девятнадцать.
— Воистину — лев, — широко улыбнулся Селевк. — Пойдёшь ко мне на службу? Если согласишься — сниму кандалы, выпущу из колодца, дарую свободу. Прости, что затянул с освобождением, но мне нужно было, чтобы Амбхирадж позабыл про тебя. Сейчас, поверь, он и лица твоего не вспомнит! Особенно если ты не станешь сбривать свою великолепную щетину и вот эти прекрасные пряди, струящиеся до талии, из которых, уж прости, у меня так и тянутся руки заплести косу. Не сердись, — засмеялся он, заметив ярость в лице своего пленника. — Тебе правда пошла бы коса, золотые доспехи и белая туника! Но я отвлёкся. Видишь ли, за время твоего отсутствия самрадж Дхана Нанд устроил знатную встряску царям: он объявил войну всем и воюет уже целый год где-то на юге. Думаю, однажды дойдёт очередь и до нас.
Чандрагупта вздрогнул и напрягся.
— О, всё ещё не забыл императора Магадхи? — реакция юноши не ускользнула от внимания Селевка. — Надеюсь, если вы встретитесь в бою, сумеешь отстоять интересы Таксилы? Ну не зря же я предоставлял тебе и твоему ачарье убежище? Не в лучшем месте, конечно, зато там вас точно никто бы не нашёл, — ладонь Селевка мягко легла на обнажённое плечо юноши, слегка его поглаживая. — Пришло время оказать тебе лучшее гостеприимство: позволить жить в богатых покоях, спать на уютной постели, встречаться с красивыми и умными молодыми людьми. Разве ты не согласен?
Чандрагупта ловко уклонился от протянутой руки Селевка.
— Упрямый, — из груди наместника исторгся вздох, и он отошёл в сторону. — Как было бы хорошо, если бы ты согласился сразу… Между прочим, я думал о тебе, — вдруг с поразительной откровенностью заявил Селевк, обернувшись. — Наши отношения начались и продолжались до сих пор не лучшим образом, но я всё ещё не теряю надежды это исправить! Я бы хотел стать не только твоим повелителем, но и другом. Я уверен, у нас всё получится.
— Нет, — резко отозвался Чандра. — Не выйдет. Даже через сто тысяч лет.
— Значит, ты отказываешься служить под моим началом? — Селевк вопросительно посмотрел на Чандрагупту. — Наотрез? Предпочитаешь вернуться в темницу? Учти, другого выхода нет! Или ты соглашаешься служить в моей армии, или навеки останешься гнить в Карте. Что выбираешь?
В голове Чандрагупты происходила напряжённая работа.
— Таксила воюет с Магадхой? — спросил вдруг он.
— Ещё нет, — признался Селевк. — Сейчас Магадха воюет с остальными царствами с переменным успехом. Сюда Дхана Нанд придёт в последнюю очередь, и это понятно: он знает, что я — сильный соперник. Твой бывший господин предпочтёт сначала завоевать более слабые царства, а потом, укрепив армию, придёт к нам. Но пока он воюет и расширяет свои владения, я тоже не дремлю, набирая сильных воинов в свои ряды. Так что скажешь: ты со мной? Думай скорее, я долго ждать не люблю!
— Я начну служить вам, когда самрадж явится, но не раньше, — твёрдо отчеканил Чандрагупта. — Я заинтересован только в битве с ним и ни с кем, кроме него.
Селевк засмеялся.
— Хочешь своими руками убить в бою того, кто изгнал тебя? Жаждешь реванша? Похвально. Я с удовольствием предоставлю тебе эту возможность! Что ж, как только Дхана Нанд явится в Таксилу, я вызволю из колодца и тебя, и Чанакью, так и быть, хоть и ненавижу этого брамина, ибо он мерзок.
— В колодце сидят ещё пятеро узников и уже давно. Один из них — восьмилетний мальчик. Надо выпустить и их тоже.
— А, — махнул рукой Селевк. — Трое конокрадов и глупый вор, пытавшийся влезть в царскую сокровищницу, а украденное раздать бедным, потому что считал, будто в несчастьях людей виноват Амбхирадж… Да, припоминаю! Воины из них, конечно, так себе.
— Их натренировал ачарья, — спокойно заметил Чандрагупта. — Если вы даруете им свободу, они будут сражаться за вас.
— О? — удивился Селевк. — Тогда выпущу, если за столько лет эти четверо разбойников переосмыслили понятие преданности.
— И мальчика надо выпустить.
Селевк нахмурил брови.
— С ребёнком всё сложно. Он должен оставаться в колодце.
— Но он умрёт там, оставшись один! — возмутился Чандрагупта. — Даже если он сын какого-то вашего давнего врага, ему об этом ничего не известно. Он просто маленький мальчик, которому хочется жить!
— Ладно. Выпущу, — неожиданно Селевк шагнул и снова оказался вплотную к Чандрагупте. — И почему какой-то пацан всего после одной ночи обрёл такую власть надо мной? — процедил македонец сквозь зубы. — Почему?!
Жар его тела, запах его кожи достигли юноши, но не пробудили в нём ровным счётом ничего, даже привычного отвращения. Чандра лишь приготовился хладнокровно уклониться от требовательно протянутой руки, но Селевк вдруг отступил назад, не прикоснувшись к нему.
— Удивительно! — откровенно заговорил наместник. — Просидев год в колодце, не имея возможности удовлетворять свои нужды, ты совсем не испытываешь желаний, видя рядом жаждущего тебя мужчину?
— Нет, — равнодушно произнёс Чандрагупта. — Я ничего не испытываю.
Селевк снова внимательно осмотрел парня с головы до ног, цепляясь взглядом за каждую чёрточку его лица, за каждый изгиб тела, словно отыскивая малейшие признаки неискренности.
— Что-то не так, — сделал он вывод. — Вроде и сила есть, и язык дерзок, как раньше, но огонь исчез. Что такое? Прежде ты весь пылал! Куда это делось?
— Не беспокойтесь: моё умение воина осталось при мне, — голос Чандрагупты звучал ровно и спокойно. — Я смогу хорошо сражаться. Другой огонь и не нужен. С вашей помощью я избавился от него.
Глаза Селевка расширились.
— С моей? — хрипло спросил он. — Ты о чём? Объяснись.
— Помните, ачарья заказывал у ваших целителей снадобье год назад?
— Он заказывал два, — быстро вспомнил Селевк. — Одно средство было обезболивающим, и твой ачарья пил его очень долго, прекратил пить лишь недавно, второе не допускало воспаления, и его мои лекари сделали дважды. Чанакья писал, будто ты его случайно поранил на тренировке, потому в лекарствах и возникла потребность. Ну, бывает! Мудро, что вы даёте своим мускулам нагрузку. Я лишь порадовался, узнав об этом. Так что за история с лекарством? — снова нахмурился наместник, предчувствуя дурные новости. И не ошибся.
— Первое средство Чанакья заказал для меня, — спокойно признался Чандрагупта. — Оно не являлось обезболивающим. Ачарья сказал, его нельзя пить дольше двадцать восьми ахоратра подряд. Если не делать перерыв в пятнадцать ахоратра после каждых двадцати восьми приёмов, желания тела будут убиты навсегда. Он отправил вам рецепт, а я подсмотрел и скопировал его почерк, как некогда это сделали вы, чтобы очернить меня перед Дхана Нандом. Позже я тайком писал вам от его имени, пока он спал, чтобы вы продолжали делать «обезболивающую» настойку и присылать её в мешке с едой. Помните, «Чанакья» просил маскировать сосуд с лекарством, спрятав его в скорлупу кокоса, якобы, чтобы никто не узнал о том, что он не в форме? Так это я на самом деле писал вам! Всё это время ачарья думал, будто я делаю перерывы, но, благодаря вам, я продолжал пить настойку каждый день. Благодарю, — Чандрагупта отвесил шутовской поклон с руками, закованными в кандалы, — вы подарили мне свободу, махарадж Селевк! Отныне моё тело, будь оно пьяным или трезвым, больным или здоровым, не возжелает никого и не совершит непростительной ошибки, которую я однажды допустил, выпив всего одну чашу вина из ваших рук. Ачарья ошибся, либо опять по привычке солгал. Я здорово рисковал, но снадобье никак не повлияло на мой ум, ловкость и силу. Как воин я по-прежнему хорош, но никому больше не удастся сделать из меня средство для утех. Намного проще такому желающему будет воспользоваться тряпичной куклой — та же польза.