Русский Гамлет. Трагическая история Павла I

Его обижало, что теперь может порушиться его план создания Великой Российской империи с шестью столицами — Санкт-Петербургом, Москвою, Берлином, Веною, Константинополем и Астраханью. Для этой цели совсем недавно был объявлен дополнительный рекрутский набор по десять человек с тысячи. На следующий год было решено начать военную баталию, план которой, как убеждал Платошу высший свет, принадлежит ему — гению, затмившему славу Потемкина. Платоша намеривался занять все важные торговые пути от Персии до Тибета, поставить там гарнизоны, а потом разом двинуться вправо, к Анатолии, взять Анапу и отсечь Константинополь с востока. Тем временем Суворов пойдет через Балканы и Андрианополь к турецкой столице с запада, а императрица осадит город с моря. Кто теперь заменит ее на флоте?.. Да и Суворов пуще прежнего задурит. А могут и армии не дать, наследничек сам захочет срывать лавры побед, приготовленных догадками и размышлениями генерал-фельдцейхмейстером светлейшим князем Платоном Зубовым. Крах, крах великой идеи!..

Захар Зотов передал уход за императрицей Перекусихиной, а сам пошел в подвалы — приглядеть, что есть, а что надо прикупить для наступающего трагического часа.

Марии Саввишне Перекусихиной можно было передоверить умирающую без боязни, что она спустя рукава отнесется к необычной обязанности. Она происходила из небогатого дворянского рода, при дворе занимала скромное положение камер-юнгферы, но ее дружбы добивались вельможи лучших русских фамилий.

Перекусихина снискала особую доверенность императрицы, и в последние годы находилась при ней безотлучно, потеснив даже Платошу. Но, в отличие от него, она любила свою благодетельницу бескорыстно и принимала иногда подарки лишь из-за боязни обидеть государыню отказом.

Мария Саввишна, несмотря на неизбывное горе, стала после Захара вторым деятельным человеком во дворце, человеком, который видел в умирающей живое существо, а не покидающую трон императрицу. Перекусихина то и дело вытирала текущую изо рта государыни жижу, поправляла ей то руку, то голову, то ногу, заглядывала в глаза, пытаясь прочесть в них, что просит матушка императрица. И всякий раз ей казалось, что угадала, и она вновь поправляла подушку, смачивала водой губы, требовала тишины, то открывала окно, то подкладывала дров в камин.

Екатерине почудилось, что болезнь отпускает, и она повела взглядом, стараясь понять, где она. Возле себя наткнулась на три лица: озабоченное Захара, глупое от страха Перекусихиной, печальное от горя Орлова. Императрица скосила глаза влево и ухватила профиль вечно серьезного, а оттого скучного Остермана. Очень захотелось, чтобы над этим сухарем кто-нибудь подшутил. Но нет, никто не хочет угадать ее желание.