Русский Гамлет. Трагическая история Павла I
- Автор: Вострышев Михаил Иванович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Родина
- ISBN: 978-5-00180-288-4
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Русский Гамлет. Трагическая история Павла I». Краткое содержание книги:
В книге Михаила Вострышева, основанной на подлинных фактах, дается многогранный портрет самого загадочного русского императора, не понятого ни современниками, ни потомками.
Екатерина любила называть Безбородку своим фактотумом — доверенным лицом, беспрекословно исполняющим поручения. Она хвалила услужливого графа за отличную память, умение быстро сочинить нужный указ или уладить сверх меры запутанные Платошей международные дела. Через него проходили все внутренние дела, приносящие большие прибыли: крупные тяжбы, указы о винных откупах, другие важные подряды. А потому сыну бедного малоросского дворянина графу Безбородке хватало золота и на уют, и на лакомства, и на знаменитых певиц.
Зубов за последние годы несколько отодвинул его на задний план, желая верховодить повсюду, но Александру Андреевичу такой расклад даже нравился — он был почти равнодушен к лести и показному уважению, зато боялся зависти. Смекалки же у него хватало на десятерых, поэтому и на вторых ролях удавалось обеспечивать себе безбедное существование, вовсю наслаждаться прелестями светской жизни.
Даже в этот тяжелый беспокойный час он успевал поглядывать на хорошеньких горничных, сновавших вокруг умирающей. Да-с, но чтобы они, как прежде, любили его, нужны деньги, нужны все новые и новые деньги. И они будут, если он, Безбородко, поймет, кто придет к власти — сын или внук?
Он знал, где лежит завещание о передаче престола великому князю Александру Павловичу, минуя отца. Но при жизни Екатерина боялась его огласить, все переносила и переносила срок. А теперь что ж получается? Он, сын черниговского торговца скотом, должен осмелиться на то, на что сама государыня не решилась? Нет уж, тут не только опалой, тут и тюрьмой, и чем еще похуже попахивает. Ко всему у Александра Павловича характер какой-то скользкий, переменчивый. Павел Петрович, конечно, резок, неукротим, но в нем есть что-то от Бога, царское. Конечно, живя в Гатчине, при дворе он завсегда почитался за мертвого человека. Когда и появится, то все больше при нем комедию ломали, посмеивались над его мужицкими ухватками. Но нынче он для многих, которые помнят и почитают древние русские законы, уложения, обычаи, — наследник. Это только с нашего века пошло, что корона доставалась то женщинам, то детям, а раньше жили по-иному. Лишь в последние годы славят вовсю любые нововведения, в чем бы они ни происходили, даже в престолонаследии. А как вспомянут прошлые времена?..
Зимний дворец во 2-й половине XVIII в.
К Безбородке подошел чиновник его канцелярии и, хоть никого не было рядом, озираясь, стал нашептывать на ухо о том, что люди, поскакавшие по его приказу в Гатчину, вернулись ни с чем — из города их не выпустили, все дороги по приказу Зубова перекрыты.
Безбородко улыбался и кивал головой, чувствуя на себе нацеленный взгляд Салтыкова. Александр Андреевич удивлялся: как это Платон сообразил расставить караулы? Эта расторопность на него не похожа. Обняв канцеляриста за плечи, граф закружил с ним по кабинету государыни, что-то втихомолку втолковывая.
— Попытайтесь, друг мой, — громко закончил он и на прощание ободряюще похлопал чиновника по плечу. — Не выйдет раз, попытайтесь еще, и в третий тоже.
Безбородко скользнул взглядом по Зеркальной комнате, где Платон Зубов что-то яростно втолковывал брату Николаю, повел туда ухом и, поняв ничтожность разговора, на цыпочках подошел, вернее, подплыл к умирающей и заглянул ей в глаза.
Государыня все еще была жива. Не решится ли кто-нибудь нынче покончить с Павлом Петровичем? Кажется, нет. Платоша, хоть гадлив, но робок — кишочки из наследника выпустить побоится. А, кроме него, это пока никому не нужно. Ох, не промахнуться бы, встав на сторону Павла Петровича.
Безбородко, неуклюже переваливаясь на своих коротеньких ногах, подошел к Салтыкову, сказал обычную любезность и, ласково извиняясь, вышел «пройтись по дворцу», уже наполненному придворными, а значит, слухами и суждениями…
Князь Федор Барятинский не верил в смерть матери отечества, как любил он называть императрицу. Князь находился при ее дворе с самого июньского переворота 1762 года, сразу же после того, как, по одним слухам, стоял возле дверей, где Алексей Орлов расправлялся с Петром III, по другим — нанес первый удар низложенному императору. Барятинский еще помнил Елизаветинский двор и никому не известную немецкую принцессу Софию-Фридерику из захудалого ангальтцербстского рода, вдруг превратившуюся во всероссийскую самодержицу Екатерину Великую.
Последние годы, будучи обер-гофмаршалом, князь почитал за свою главную обязанность с небесной улыбкой подходить к вельможам, на которых указывала государыня, и торжественно сообщать: «Вы можете остаться обедать за столом императрицы». Вторая его обязанность — и даже как бы весьма успешная — заключалась в том, что он драл за уши пажей и величал их щенками.