Русский Гамлет. Трагическая история Павла I
- Автор: Вострышев Михаил Иванович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Родина
- ISBN: 978-5-00180-288-4
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Русский Гамлет. Трагическая история Павла I». Краткое содержание книги:
В книге Михаила Вострышева, основанной на подлинных фактах, дается многогранный портрет самого загадочного русского императора, не понятого ни современниками, ни потомками.
Николай Иванович любил себя за то, что лучше всех познал дворцовую науку — умение быть полезным всем враждующим сторонам, не скупиться на проявления дружбы ни тем, ни другим. Коротышка в зеленом поношенном мундире, с напомаженным высоким тупеем, он простодушному человеку мог показаться жалким и несчастным. Но расчетливые придворные хорошо знали старого мстительного лиса и угождали ему, впрочем, принимая и ответные раболепствования.
Салтыкову было все равно, как развернутся дворцовые события, — он никому из царской фамилии не вредил, а если и докладывал порой лишнее, полученное из доверительных уст, так единственная свидетельница тому лежит перед ним, и язычок у нее, кажется, уже не работник…
Новое царствование — новые награды, — размышлял граф. Как бы не обошли молодые хитрецы, не оставили его, старика, ни с чем… В бумагах Екатерины где-то должно быть завещание о передаче престола Александру Павловичу, минуя отца. Разыскать и встать первым возле трона молодого царя?.. А вдруг сорвется? Беды не миновать… Тогда, быть может, послать за Павлом Петровичем, первым выказать ему свою преданность?.. А вдруг у государыни язычок проснется, и она заговорит?.. Надо погодить загадки разгадывать, пусть лучше наградят меньшим, но наверняка. Сейчас главное: все подмечать, обо всех все вызнавать и, при случае, смешав правду с выгодным вымыслом, донести будущему императору…
Вице-канцлер граф Остерман прохаживался из спальни в кабинет государыни с торжественно-грустным лицом. Черные плисовые сапоги на его длинных худых ногах надоедливо поскрипывали, в старческой голове, одетой в пудреный парик с жемчужным кошельком, проносились мысли, как должно действовать дальше, чтобы ни в чем не отступить от установленного дворцового этикета. Надо, к примеру, подготовить материю — занавесить зеркала, а первые комнаты дворца полностью покрыть черным сукном. Надо, пока есть время, скупить у петербургских купцов все траурные ленты и продавать втридорога через свою лавку. Надо приготовить придворных для присяги новому императору и выполнить еще кучу маленьких и больших дел, о которых другие могут позабыть. Соблюдением этикета при дворе Иван Андреевич занимался всю жизнь, за что и получил все русские ордена.
«Лучше бы она подождала, — сетовал граф, — пока я сначала уйду из мира. Неизвестно, придусь ли ко двору при новом царствовании. А изменять привычки в семьдесят лет — ох как не хочется. Зачем же Господь повелевает покинуть свет той, кто моложе его, кто нужнее России, кто превратила миллионы русских рабов в верных подданных и до сего дня была для всех великой благодетельницей и защитницей?..»
Особенно Остерману было горестно, что конец матери всех народов наступает стремительно, без последних приказаний, завещания, без покаяния и траурной артиллерийской стрельбы. Ну, торжественную стрельбу еще можно успеть организовать, а вот удастся ли государыне исповедаться перед смертью — это вопрос. Ведь в любой момент душа может покинуть тело…
Тут Иван Андреевич резко остановился на своих негнущихся ногах и хлопнул себя со всей силой ладонью по лбу так, что даже привлек недоуменное внимание большинства вельмож.
— Простите, господа, — Остерман ткнул себя в грудь пальцем и отвесил простой поклон, головою. — Я вспомнил, что пора звать священника — читать отходную.
— Нет! Не позволю! Как ты смеешь, глупец! — закричал Зубов, очнувшись от оцепенения. Он кинулся к матрасу и стал тормошить императрицу: — Матушка, государыня, Ка-те-ри-на! Да встань же ты! Скажи им, что все-все здесь — ложь. Тебе лучше, да?.. Вот видишь, — обернул он злое ухмыляющееся лицо к Остерману, — ей уже лучше, а ты отпевать собрался. Не пройдет! — И истерично захихикал, грозя Остерману пальцем.
Орлов и Самойлов подошли к Зубову с двух сторон, подняли его с колен и под руки отвели в соседнюю Зеркальную комнату, оставив дверь нараспашку.
В угловой кабинет императрицы дверь тоже была открыта. Там сидел граф Безбородко. Каждого проходящего — лакея ли, лекаря, вельможу — он останавливал, заводил с ним дружескую беседу, выпытывал: за кем послали, кто прибыл, что сказал.