Невилл Чемберлен

Англо-итальянские отношения, столь важные в этот период, продолжали находиться в подвешенном состоянии. И хотя осенью 1936 года итальянский посол граф Гранди регулярно виделся с министром иностранных дел Иденом, буквально умоляя его о том, чтобы со стороны Британии был дан хотя бы намек на их улучшение, тот оставался холоден. Иден имел свое личное, специфическое впечатление от Муссолини: «Для меня он был жестким и умным оппортунистом, который расценит любые уступки и соглашения как слабость и который никогда не учитывал ни принципы Лиги <Наций>, ни фронт Стрезы»[315]. Договариваться с диктатором он не собирался, максимум, что он мог допустить, — признание обоюдных интересов в Средиземном море, которое для Британии было «главной магистралью» движения судов, и то с оглядкой на Францию, которая англо-итальянское средиземноморское соглашение могла расценивать как враждебное ей, о чем Идена предупреждал французский посол Корбен.

Все же к концу декабря Иден провел переговоры через Чиано с Муссолини и заключил так называемое «Джентльменское соглашение», подписанное 2 января 1937 года. Соглашение представляло собой гарантии свободного входа, выхода и транзита через Средиземное море для двух держав с учетом взаимных интересов и отказ от любого желания изменений в отношении государственного суверенитета территорий в средиземноморской области.

Через два дня после его подписания, вернувшись из Йоркшира в Форин Оффис, Иден обнаружил донесения, что огромный контингент итальянских «добровольцев» прибыл в Испанию. Он посчитал это личной обидой, так как, по его мнению, Муссолини использовал их переговоры как прикрытие для этой операции. К 7 января он подготовил меморандум, согласно которому «испанская гражданская война прекратила быть внутренней испанской проблемой и стала международным полем битвы… <…> будущее правительство Испании теперь стало менее важным для мира Европы, чем то, что диктаторы не должны победить в этой стране»[316]. Помимо этого там содержалась позиция о том, чтобы Британия предложила услуги Королевского флота для морского контроля всех подходов к портам и гаваням, вокруг испанского побережья и других испанских владений, предотвращая прибытие или волонтеров или военной техники на эти территории.

Фактически план означал окружение Испании британскими судами, что могло быть совершенно неоднозначно расценено всеми европейскими государствами. Премьер-министр Болдуин вообще ничего не высказал насчет этого плана. Против предложенных мер особенно жарко возражал Сэм Хор, первый лорд Адмиралтейства на тот момент, объясняя это не только тем впечатлением, какое подобная затея произведет в Европе и мире, но и теми соображениями, что берега Испании очень длинны и портами буквально кишат, что вынудит практически весь британский средиземноморский флот заниматься этими инспекциями. На том основании план был отклонен и усечен, и правительство поручило Идену усилить свое влияние в Комитете невмешательства, что министра иностранных дел также «горько разочаровало»[317]. Чемберлен молодому министру сочувствовал: «У него не было надлежащего праздника на Рождество, и он становится немного утомленным»[318].