Юность [Min Kamp. Fjerde bok]

— А зачем ты сигареты украл? — спросил Нильс Эрик. — То есть это не мое дело, ты сам за себя отвечаешь, мне просто любопытно.

— Ты видел? — удивился я.

Он кивнул.

— Ведь деньги-то у тебя есть, — продолжал он, — ты же не из нужды их украл?

— Верно, — сказал я.

— Вдруг тебя поймали бы? Как бы это выглядело? В том смысле, что ты же учитель.

— А меня поймали?

— Нет.

— Нет? Тогда все это чистой воды домыслы, — сказал я.

— Ладно, не будем об этом, — проговорил он.

— Почему же, давай поговорим, — уперся я. — Давай, продолжай.

Он коротко хохотнул.

За этим последовало долгое молчание, которое, однако, не было неловким. Дорога бежала вперед, горы были красивыми, музыка — хорошей, а мнение Нильса Эрика — любителя походов, меня не заботило.

Но потом все изменилось. Я словно чересчур далеко зашел в одном направлении, и пришло время вернуться назад, потому что там меня ждало незавершенное дело. Нильс Эрик не причинил мне зла, никак меня не обидел, просто был излишне любопытным и, возможно, чуть навязчивым, а здесь, где я никого не знаю, это, возможно, не самое страшное.

Я замычал себе под нос «Sometimes it Snows in April».

— Ты слышал последний альбом Принса? — спросил я. — «Lovesexy»?

Он покачал головой.

— Но если он летом приедет в Норвегию или Швецию, то я схожу. Концерты у него невероятные. Я разговаривал с теми, кто был на его концертах во время турне Sign o’ the Times — они говорят, ничего прекраснее в жизни не видели.

— Я бы тоже сходил, — сказал я. — Вот этот последний тоже хороший. Может, хуже, чем Sign o’ the Times, но… Кстати, когда он только вышел, я о нем рецензию писал в «Фэдреланнсвеннен» и чуть не облажался. — Я посмотрел на Нильса Эрика: — В какой-то английской газете я читал, что Принс неграмотный, и сам едва об этом не написал, еще немного — и всю статью на этом построил бы. Вроде как Принс не умеет читать… Но, к счастью, мне это все показалось странным и я об этом умолчал. Позже я сообразил, что, видимо, это у него с нотной грамотностью проблемы. Точно не знаю. И что мерзко — мы столько запоминаем неверной информации, чего-то такого, что вообще от действительности далеко. Неприятно, когда подобное говорят, а тем более когда пишут и печатают в газете.

— Я думал, в этом и смысл газет, — Нильс Эрик улыбнулся, не сводя глаз с дороги.

— Да уж, — согласился я.

Далеко впереди показалась дорога на Хофьорд — узенькая серая линия, ведущая в черную дыру в горе.

— Я во вторник, кстати, письмо от своей девушки получил, — снова заговорил я.

— Вон оно что, — откликнулся он.

— Ага. Хотя девушка — это как посмотреть. Мы летом встречались. Ее Лине звали…