Парламентская Фронда: Франция, 1643–1653

Разрешение этого противоречия было трудным, и самая постановка вопроса о разграничении сфер компетенции короля и парламента была нежелательной, ибо могла привести к открытой конфронтации с короной. К тому же парламентарии были далеки от единства. Когда в феврале 1648 г. регентша Анна Австрийская потребовала от них ясного ответа на вопрос: претендует ли парламент на то, чтобы вносить от себя поправки в эдикты, зарегистрированные на «королевском заседании», это вызвало продолжительные прения. Вопрос действительно был принципиальным: внося даже самые мелкие поправки без согласования с правительством, парламент как бы присваивал себе долю суверенитета. Докладывавший по этому делу старый советник Ж. Коклэ заявил, что «власть короля независима и абсолютна, и ему нельзя противоречить иначе как в форме ремонстраций»[127]. Еще до этого обсуждения второй президент Анри де Мем говорил: «Власть наших королей никоим образом не делится между ними и их подданными, вся она сосредоточена в их особе.»[128]. Но прозвучали и другие голоса. Мнение советника Клемана Леменье было: «Всевластие королей ограничено, ибо существуют законы, которым они подчиняются, и среди них тот, который требует верификации их эдиктов в парламенте, коему они дали такое право вместе со свободой голосования»[129]; но все же кончил он тем, что призвал воздержаться от ответа, дабы не подрывать власть короля.

Так и поступили. Передавая королеве 3 марта 1648 г. решение парламента, генеральный адвокат Омер Талон (1393–1632) сказал, что опасные рассуждения на эту тему означали бы попытку «проникнуть в секрет величия и в тайну власти»[130]. Правда, затем он, в ораторском увлечении, провозгласил, что «парламент стоит во главе народа, имея нечто от суверенитета (avec le caractère de souveraineté), дабы защищать интересы народа и говорить о его нуждах, и в этом качестве он может возражать против повелений королей, не гневя их упорным противодействием, но умоляя о справедливости». Однако при внесении своей речи в парламентские регистры Талон спохватился и снял этот слишком смелый пассаж[131]. В общем же королеву заверили, что парламентские постановления всегда имеют в виду оговорку «если королю то будет угодно» (sous le bon plaisir du roi). Анна Австрийская заявила, что довольна таким разъяснением.