Парламентская Фронда: Франция, 1643–1653
- Автор: Малов Владимир Николаевич
- Год: 2009
- Язык: русский
- Год: Наука
- ISBN: 978-5-02-035977-2
- Жанр: История
Электронная книга - «Парламентская Фронда: Франция, 1643–1653». Краткое содержание книги:
Итак, абсолютный суверенитет монарха, по Бодену, действует в политической и юридической сфере (монопольное право законодательства, объявление войны и заключение мира, чеканка монеты, рассмотрение всех дел в последней инстанции и помилование осужденных и т. п.), но не в сфере финансовой политики. Король может ввести новый налог, но для реального взимания этого налога, как мы видели, требуется согласие представителей общества.
Однако главный долг всех королевских слуг — в обстановке гражданских войн для Бодена важно подчеркнуть именно это — состоит в повиновении воле монарха. Когда приказ государя нарушает нормы гражданского права, которые всегда могут быть им пересмотрены, магистраты обязаны ему повиноваться, если представленные ими ремонстрации будут отклонены. И даже если монарх нарушает естественные законы, но поправить уже ничего нельзя (приводится пример убийства древнеримским императором Каракаллой его брата и соправителя Геты), то лучше смолчать или даже найти оправдания для этого акта. «Гораздо лучше склониться перед суверенной волей, во всем ей повинуясь, чем отказываться повиноваться суверену, подавая его подданным пример мятежа»[107].
Виднейшим продолжателем теории Бодена стал парижский адвокат Шарль Луазо (1564–1627), главный труд которого в трех частях («Трактат о сеньориях», «О праве должностей» и «Трактат о сословиях») появился в 1608–1610 гг. и впоследствии не раз переиздавался. Луазо исходит из различия между понятиями «должность» (исполнение общественной функции без права собственности на нее) и «сеньория» («власть в собственности»). Последнее понятие, по сравнению с трактовкой Бодена, усложняется, вводятся его подразделения: «публичная сеньория» и «частная сеньория». «Публичная сеньория» законна только тогда, когда вся она принадлежит монарху, это и есть «суверенитет», единый и неделимый. Ее узурпация частными лицами, подданными государя (то есть квазисуверенная власть феодалов, для которой Луазо вводит понятие «сюзеренитет», и в частности сеньориальная юстиция) в принципе абсурдна. «Частная сеньория» есть власть над имуществом и людьми, а во Франции, где нет рабов, это — только власть-собственность над своим имуществом»; здесь различается право верховных собственников — сеньоров (directe) — и право непосредственных собственников — цензитариев (utile).
Как и Боден, Луазо противопоставляет хорошую и плохую форму монархического строя, «государей-суверенов» и «государей-сеньоров». Этим последним принадлежит не только публичная, но и частная сеньория — власть как над имуществом, так и над телами их подданных. Их государства — восточные деспотии (например, Турция, Московия, Эфиопия). Этот вид монархии недостоин христианских государей, «которые по доброй воле уничтожили рабство в своих землях»[108].
«Наилучшая из всех возможных в мире монархий» — Франция — является «королевской», а не «сеньориальной» монархией. Публичная сеньория французских королей ограничена законами — божественными, естественными и фундаментальными законами государства. И вообще французский король «имеет больше признаков и свойств оффисье, чем сеньора»[109]. Он служит своему государству как его первое должностное лицо. В этом служении монарх даже менее свободен, чем простой оффисье: он не может ни передать свою власть заместителю, ни отречься от должности; он не должен отчуждать какие-либо коронные права или земли без согласия сословий. «Суверенные государства созданы не ради государей, но ради народа, который нуждается в главе»[110]. Провозгласив короля первым оффисье его государства, Луазо возвеличивает тот судейский аппарат, и в частности парламент, который так много сделал для утверждения на троне Бурбонов. К тому же он теоретически обосновывает вмешательство королевских судей в дела «абсурдной» сеньориальной юстиции и не возражал бы против полного упразднения последней, если бы это было возможно. «Сильный монарх — сильные судьи» — основной принцип Луазо, который еще не предвидит конфликта между ними.
Однако он недовольно отмечает, что утверждение принципа продажности должностей сильно уменьшает уважение народа к королевским судьям. Отношение Луазо к только что введенной полетте самое отрицательное: «Никогда еще не было дано столь неразумного и пагубного совета, как совет сделать должности во Франции полностью наследственными»[111]. Принимая и одобряя принцип несменяемости судей, он вступает с ним в противоречие, чувствуя, что этот принцип ограничивает абсолютный суверенитет монарха, который, как подчеркивал и Боден, ни в чем не должен быть связан волей его предшественника. Юридически все привилегии отменяются смертью давшего их государя, так что оффисье могут быть лишены новым королем их должностей «даже без возвращения им уплаченных денег»[112].
107
Bodin J. Op. cit. T. 3. P. 113.
108
Loyseau Ch. Seigneuries II Loyseau Ch. Les oeuvres. P., 1666. P. 16.
109
Ibid. Offices P. 149.
110
Ibid. P. 151.
111
Ibid. P. 194.
112
Ibidem.