Акциденция

Еще лама мальчикам преподавал какие-то идеи, вынесенные, похоже, из того монастыря, в котором он и прожил все эти годы — что-то про просветление и познание себя.

Но, то ли Еше сам в этой учебе не преуспел, то ли понял, что все равно меж нами, людьми молодыми, идейными и атеистически настроенными, она не приживется, но особо так, ни разу полностью, то учение и не изложил. А вот технике приемов обучил неплохо. Хотя сам Еше всегда, глядя на нас, руками разводил и говорил, что это очень слабо.

Скорее всего, он был прав, потому как даже мне, который был рядом с ним все последующие годы и учебы по возможности не оставлял, победить его… да что там, достать, так и не удалось, считай, ни разу. Но того, чему он успевал научить даже новобранцев, спасало порой жизнь и им самим, и всему отряду.

Несомненными плюсами данного вида борьбы была именно суть этой техники ведения боя — нанесение противнику наибольшего ущерба при наименьших затратах собственных времени и сил. То есть, она основывалась не на силовых приемах, как таковых, а на использовании посыла противника и возможности применения, как оружие, любого бытового предмета. И это было мне на руку особенно теперь, потому что, как бы ни хорохорился я, но следовало признать, что после ранения восстановился далеко не полностью. Но вот к этим тренировкам я смог вернуться, считай, уже почти месяц назад.

Давались они мне, конечно, тяжело, через боль, усталость и неимоверную сосредоточенность, так как организм мой сопротивлялся до последнего и без должного внимания норовил недотянуть, недожать и оборвать на половине жеста. А «танец» требовал плавности, законченности и фиксирования именно на той позиции, которая требовалась.

А потому, отодвинутую штору в спальне на втором этаже, и силуэт за ней, я заметил похоже не сразу. Но и того времени, сколько я это наблюдал, мне хватило, чтоб начать про себя чертыхаться. Здесь, в доме с родными мне женщинами и детьми, подобные проблемы не нужны были совершенно. Но как быть?

Так и не надумав ничего путного, лишь обозлившись на ситуацию еще больше, я облился водой из бочки и отправился в дом.

— Иди, я вот водички тебе нагрела, — стоило войти в коридор, как из кухни меня окликнула Марфа.

Я поблагодарил ее и прошел к маленькому, висящему над раковиной, зеркальцу. В самой мойке стояла чашка с горячей водой и немного парила. Я принялся намыливать кисть, стараясь успокоится и забыть недавний инцидент, все ж бритье, дело ответственное и нервных рук не любит совершенно.

Снял последнюю пену со скулы и прополоскал лезвие в чашке. А когда задрал голову, стараясь рассмотреть в маленькое зеркало, что там у меня под подбородком, подошла Марфа и отобрала бритву: