Акциденция

— Садитесь, садитесь. Каша сегодня вку-усная, на молоке. Щас и Машенька с Мишей спустятся. Мы с Маняшей в госпиталь идем, Алина с вечера передала, что до обеда домой придти точно не сможет. Раненных же вчера привезли, да и в городе вона, что было… — бубнила она, не давая никому вставить слово, — Вот, еще маслица всем положу…

Тут уж я не выдержал и остановил ее руку с ножом, занесенную над моей тарелкой:

— Мне не надо, оставь детям.

Марфуша кивнула и направила ломтик на кончике в кашу жиличке. Та, тоже перехватив руку, тихо сказала:

— И мне не надо, Мишке вон побольше положи, ему в поле идти.

Марфа при этом на нее как-то странно посмотрела, но, ни она сказать ничего не успела, ни я понять, что тут опять происходит, как сверху послышался топот двух пар ног и в кухню вбежали дети. Маша отстала от брата, а потому первым залетел Мишка… и тут же все посторонние мысли вылетели у меня из головы.

Вытянувшийся видно в одночасье, как это и случается в таком возрасте, парень был худ и нескладен, словно вышедший из молочного возраста щенок, а потому щеголял он теперь перед нами во вздернувшихся штанах и рубахе. Но вот на ногах его и вовсе значилось полное безобразие — ботинки с обрубленными носами, в прореху которых, цепляясь за подошву, торчали пальцы.

— Это что такое? — тихо спросил я Марфу, кивая головой на обувь племянника.

Сам тот, в общем-то, не смутился, а махнув рукой, стал усаживаться на табурет:

— Да ладно дядь, малы стали, и чай не один я так хожу! Да я б и босиком побегал, но по жнивью-то голыми пятками так не пройдешь… тёть, мне кашки побо-ольше, — последнее он понятно, сказал уже Марфуше, а стоило той подать ему тарелку, принялся метать из нее в рот ложку за ложкой.

— Да на него никакой обувки не напасешься! — меж тем, стала оправдываться предо мной Марфуша, — Он так растет, что ордеров всей семьи не хватит, чтоб покупать вовремя. А дедово и отцово ему еще сильно велико.

Ясно. Я подхватился и спешно направился к себе в комнату. Там достал из чемодана талон на кожаную обувь, выданный мне еще в военкомате Ниженного, и, понадеявшись, что с такой-то печатью его отоварят и здесь, отправился вниз. Но подумав, вернулся и прихватил еще денег — кто его знает, как у них тут с этим дела обстоят.

— Вот, — подал я Марфе талон и купюры, — купи сегодня же ребенку нормальную обувь.

— Я не ребенок… — вякнул было Мишка, но разглядев мои сдвинутые недовольно брови, замолчал.

— А ты как же? — спросила меня Марфуша, не спеша брать то, что я перед ней положил.

— У меня все есть — выдали вместе с формой в облотделе, когда направляли сюда, да и ношенные имеются. Да я, в конце концов, если что, и дядькины старые поношу!

На том и порешили. Но главное, что, пока мы с Марфой препирались, пока я ходил наверх, жиличка наша успела позавтракать и отбыть из дома. Вот и славно, я теперь мог тоже поесть спокойно.