Акциденция

— И ты мне это все вот так, в открытую, говоришь?! — нахмурился я.

— А что ты сделаешь?! — нависла надо мной, сидящим, Марфа грозно — руки в боки, — Давай, поди, напиши на Алину нашу, куда вы там все пишите, что б с начальства над госпиталем сняли, заарестовали и за Пашей на Колыму отправили!

— Так, Марфа, тихо… тихо, ничего и никуда я писать не стану — это понятно. Просто все это как-то…

— Как?! — не желала угомоняться та, — Чем плохо-то, кому плохо?! Сначала дитё подлечили… да и раненные, считай, те же детки — лежат, от боли плачут… и что я тебе рассказываю, сам чей через это прошел!

Понимая, что данный спор никуда не ведет, что каждый из нас все равно останется при своем, а я радикальных мер предпринимать не стану… не смогу, решил тогда я, тему сменить:

— А ты про раненных откуда так хорошо все знаешь? Тоже в госпитале, что ли теперь работаешь?

Нет, я-то уже знал про это — от Алины, но вот другой темы, как-то на ум быстро не пришло.

— Нынче все работають, война чай… а в госпитале руки свободные нужны всегда, — Марфуша тоже за раздорную тему цепляться не стала, а снизив напор в тоне, уже спокойным голосом пояснила: — Как Алину сюда с фронту вернули, так и я пошла за ней. Мы ж начинали, когда на госпиталь только бумага имелась — ни людёв, ни мебели подходящей — ничего не было. Это ж позже уже медсестричек образованных прислали, да и дохтуров других тоже. Да, что говорить, и Геворг Ашотович, и Сергей Германович, сами прибыли в таком состоянии, что впору в госпиталь ложить. Их Алинушка с нашим старым Маркелычем сначала выхаживали, прежде чем они дохтурствовать смогли — с фронту были, с полевых больничек. Хорошо, тогда Наталья у нас еще жила, так что было на кого Машу оставить, пока мы госпиталь-то обустраивали.

К этому моменту Марфа и вовсе перестала нависать надо мной, и устроилась напротив за столом, так что разговаривать стало удобней и однозначно — проще.

— Так Маняша что, совсем одна не остается? Так как вы обходитесь? — спросил я.

— Так вот как-то… стараемся, чтоб кто-то был ночью дома из нас, Миша один с ней не управляется — спит плохо девонька наша, плачет. А мальчонке-то тоже ни свет ни заря на работу отправляться, а зимой на учебу. Так что днем часто к Анне Семеновне отправляем, а бывает, и в госпиталь берем. Ее там любят, она песенки поет, сказки солдатикам рассказывает. Ну, в тех палатах, конечно, где выздоравливающие лежат. Она их не боится, видит, что болеют люди и со всей душой к ним. А уж они ее избаловали совсем — сахарок повадились из своих пайков приберегать и ей подсовывать. Уж мы устали с Алиной просить их не делать этого, щеки-то у ребенка чей не раз уже цвели. Так солдатики-то меняются, и новые опять баловать начинають, — покачала Марфа головой, но голос прозвучал не досадливо, а как-то по-доброму.