Личная корреспонденция из Санкт-Петербурга. 1857–1862
- Автор: фон Шлёцер Курд
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: АЛЕТЕЙЯ
- ISBN: 978-5-907189-54-6
- Переводчик: Василий Сергеевич Дударев
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Личная корреспонденция из Санкт-Петербурга. 1857–1862». Краткое содержание книги:
Завтра большой парад в Красном Селе, сразу после которого Гроебен и Бонин отправятся сразу в Кронштадт, чтобы отплыть с «Адлером». Вероятно, последний должен будет несколько подождать, поскольку парад закончится поздно. Лоэн без сомнения вступит в должность Рудольфи. В настоящий момент он отправляется с императором в Варшаву, предположительно, в ночь с 3 на 4 сентября по новому стилю. 11-го он должен быть в Берлине на учениях.
В отношении Вертерна все еще нет ничего определенного. Между тем, работы стало все больше, в особенности из-за того, что Горчаков живет теперь не здесь, а в Петергофе, что при условии частых конференций Вертерна отнимает очень много времени. Нас очень занимает Дунай. Петергоф и Сан-Суси[433] в отношении объединения Молдавии и Валахии — сердце и душа[434]. Вчера Горчаков по телеграфу приказал Бутеневу[435] срочно покинуть Византию, если не будут полностью аннулированы (результаты — В.Д.) сепаратистских выборов в Молдавии, прошедших вследствие двойной игры Порты и других интриг, отчасти при помощи фальсифицированных выборных списков. Вне всякого сомнения дело закончится объединением двух княжеств. Это витает в воздухе.
Пожилой Лёвенштерн все еще не может умереть.
Позавчера в первой половине дня состоялся въезд великой княгини Ольги Федоровны. Железнодорожный вокзал украшен флагами, фестонами, цветами, локомотивы — гирляндами. Барон ехал из Петергофа с государями и получил возможность услышать много комплиментов. Императрица-мать как настоящая жительница Берлина — это так и есть в полном смысле этого слова — спросила его: «задачи по строительству железной дороги не приведут ли в беспорядок Ваши финансы?»
На площади перед вокзалом стояло около пятнадцати больших позолоченных государственных карет а-ля Луи XIV[436] и фаэтонов с напудренными кучерами или жокеями и шестью или восьмью великолепно украшенными лошадьми. Между ними — егеря, придворные лакеи, камергеры, церемониймейстеры, все расшитые золотом, а еще придворные арапчики, худощавые черкесы, в ярко-красном и в кольчугах, казаки, пажи — несравнимая картина, чье красочное очарование стало еще больше, когда процессия выстроилась и начала свое шествие. Эти выделанные золотой филигранью кареты с большими оконными стеклами и художественной росписью Ватто[437], в которых изящные придворные дамы в своих красивых кринолинах, сарафанах и повойниках, с обеих сторон необозримая шеренга гвардейцев, расставленных от вокзала до самого Зимнего дворца, — теперь мне не нужно читать мемуары герцога де Сен-Симона[438], чтобы представить себе картину Придворного праздника.
Второй волнующий момент в этом восточном великолепии состоялся вчера, когда после окончившегося таинства венчания внушительный певческий хор запел свои гимны. Неописуемо красиво раскатывались полновесные аккорды по сводам капеллы. Но от величия до смешного — один шаг. Также и здесь. Во время одного определенного песнопения, слова которого Corps sacré des diplomates[439], естественно, не понял, греческий ритуал требовал, чтобы все опустились на колени. Русские могли подготовиться к этому моменту надлежащим образом и, как по одному слову, все собрание пало на колени. Стоять остался только sacré corps! Некоторые еще собрались с духом и быстро последовали примеру русских; другие же спокойно остались стоять. Это было отмечено с большим неудовольствием. К тем, кто не опустился на колени, был, конечно же, английский лев лорд Вудхаус. Вчера вечером император повелел сказать через Горчакова дуайену корпуса, старому Регине[440], что он ожидал, что и дипломаты станут на колени, если он сам стал.
Поистине волшебным было, когда супружескую пару сопровождали к их дворцу на набережной[441]. Мы все видели, как золотые кареты вновь подъезжали к самому Зимнему дворцу, но теперь уже при свете тысяч ламп, которые горели повсюду. Набережная была заполнена толпами людей; на Неве — маленькая флотилия, мачты и такелаж, украшенные флагами и лампами; к этому еще бенгальские огни, в то время как напротив своим световым великолепием играла биржа и весь Васильевский остров — это было фантастически настолько, что лучше бы не смог создать даже Людовик XIV.
В следующий четверг император уже отправляется в Варшаву. Он дважды посетит Берлин. Первый раз без императрицы 14-го и останется до 16-го. Затем он отправится в Дармштадт, Штутгарт, Веймар и т.д. и вместе со своей супругой вновь приедет в Берлин 2 октября по новому стилю, проведет там два дня и отправится обратно в Петербург через Варшаву. Вновь говорят о встрече с Наполеоном, который при последнем пребывании императора в Германии летом разыгрывал из себя чопорную женщину[442].
433
Сан-Суси, дворец — см. в разделе «Берлин» Указателя географических названий
434
После поражения Российской империи в Крымской войне страны Западной Европы хотели полностью лишить её влияния в Дунайских княжествах. По условиям Парижского мирного договора 1856 г. Россия, вынужденная передать города Рени, Болград и Измаил Молдавскому княжеству, лишалась выхода к Дунаю. В распространении влияния на эти богатые сельскохозяйственные территории были заинтересованы Великобритания и Франция, которые стали разрабатывать проект объединения Дунайских княжеств под эгидой западных великих держав. В июле — сентябре 1857 г. в Молдавии и Валахии проходили выборы в диваны, на которых должна была определиться дальнейшая судьба княжеств. На выборах в княжествах победили унионистские партии.
435
Аполлинарий Петрович Бутенёв.
436
Людовик XIV де Бурбон (Louis de Bourbon).
437
Жан Антуан Ватто (Jean Antoine Watteau).
438
Имеются в виду мемуары Луи де Рувруа, герцога Сен-Симона (франц. Louis de Rouvroy, duc de Saint-Simon), 1675–1755, одного из самых знаменитых мемуаристов, автора подробнейшей хроники событий и интриг версальского двора времен Людовика XIV и Регентства. После смерти Сен-Симона его многочисленные бумаги были конфискованы по распоряжению двора и сданы в государственный архив. Опубликованные в 1818 г. Ф. Лораном «Мемуары» Сен-Симона в шести томах были неполными. Лишь при Карле Х стала возможной первая публикация полной версии мемуаров Сен-Симона (Mémoires complets et autenthiques du duc de Saint-Simon sur le siècle de Louis XIV et la Régence etc. Paris, 1829– 1830) в 21 томе. Более выверенные издания появились позже (под редакцией А. Шерюеля в 1856–1858 гг. (20 томов) и в 1873–1881 гг. (21 том); и Боалиля — в 1884 г. (30 томов)). Мемуары Сен-Симона являются бесценным пособием по истории позднего гран-сьекля, Великого века (1694–1723 гг.).
439
Священный корпус дипломатов (франц.).
440
Геннаро Капезе Галеота деи Дучи ди Регина (Gennaro Capece Galeota dei Duchi di Regina).
441
В 1857–1862 гг., к свадьбе великого князя Михаила Николаевича и великой княгини Ольги Федоровны, по проекту придворного архитектора А. Штакеншнейдера на Дворцовой набережной был возведён Ново-Михайловский дворец (назван так в силу того, что в Петербурге уже имелся один Михайловский дворец). Кроме того, для постройки дворца были приобретены близлежащие территории. Перешедший во владение императорской фамилии дом № 6 (дом П.Ф. Балка) на Миллионной улице был перестроен под служебный корпус дворца великого князя Михаила Николаевича. Практически сразу же по окончании строительства дворца в 1862 г. император назначил Михаила Николаевича наместником на Кавказе, и он был вынужден отправиться туда со всей своей семьей. Лишь в 1881 г. он вернулся обратно в Петербург в связи со своим назначением на должность председателя Государственного совета, которую занимал вплоть до 1905 г.
442
Об этих событиях лета 1857 г. историограф Александра II С.С. Татищев писал: «Поездка в Париж Великого Князя Константина Николаевича была первым шагом к личному сближению двух императорских дворов, русского и французского; вторым — должно было служить свидание самих императоров. О нем давно уже толковали в Европе. Тотчас по заключении мира представитель Пруссии при Германском сейме фон Бисмарк-Шенгаузен, зорко следивший со своего наблюдательного поста за ходом европейской политики, сообщил берлинскому Двору распространенный во Франкфурте слух о намерении Александра II посетить французскую столицу. Двукратное путешествие по Германии, предпринятое русским Императором в 1857 году, дало новую пищу догадкам и предположениям <...> Сам Наполеон колебался и медлил. Сколь ни сильно было желание его сблизиться с Россией, но он опасался, как бы сближение это не вызвало разрыва союзных отношений с Англией, которыми он очень дорожил. В этом настроении поддерживала его императрица Евгения, не скрывавшая от нашего посла, что, по мнению ее, Франция союзом с Англией возвратила себе подобающее ей место в Европе и только в союзе с нею может сохранить его. О сравнительной выгоде для Франции соглашений с Дворами лондонским и петербургским императрица французов так отозвалась в доверительной беседе с графом Киселевым: «Я думаю, что для сохранения порядка, для спокойствия Франции, для status quo, как вы выражаетесь в дипломатии, союз с Англией необходим. Другое дело, когда захотят действовать наступательно, когда задумают исправить карту Европы; тогда, и только тогда, союз с Россией нужен. До тех же пор мы должны оставаться добрыми друзьями и не идти далее. Всего же лучше — жить в согласии со всеми, и в особенности с Англией» (Татищев С.С. Император Александр II. Его жизнь и царствование. М., 2006. С. 188–190).